Главная История городов Ташкент Первые мероприятия колониальных властей в Ташкенте

postheadericon Первые мероприятия колониальных властей в Ташкенте

Первые мероприятия колониальных властей в Ташкенте

Политическую программу военной администрации Ташкента характеризует «договор», переписанный в четырех копиях на узбекском языке для каждой из 4-х даха, вывешенный на городском базаре Ташкента и доведенный до всеобщего сведения населения джарчами города1.

«По приказу белого царя и по приказу его наместника генерала Искандера Черняева, мы при сем сообщаем жителям города Ташкента, что они должны подчиняться согласно повелениям всемогущего бога и исповедывать правоверную религию Мухаммеда, за это на них и на их потомках будет божее благословение; не отступать ни на одну йоту от законов, установленных им.

Пусть все, поскольку они могут, действуют для выгоды и пользы этой страны. Пусть они исполняют повсюду молитвы пять раз в день, не пропуская указанного време--ни, часа или даже минуты. Пусть муллы постоянно ходят в свои школы и внедряют законы мухамметанской веры. Ни один час не должен проходить для учеников праздно. Пусть дети не пропускают ни одного урока и пусть учителя собирают детей в школу и не дают им проводить время в безделье и, в случае необходимости, пусть используют крутые меры, даже порку, чтобы заставить их учиться, а если их родители проявят беспечность, пусть их, согласно шариата, приведут к раису — главе города или к Кази-Каляну и хорошо накажут.

Пусть жители этой страны займутся своей работой. Пусть люди базара производят свою торговлю, а не про водят время праздно.

Пусть каждый человек займется работой.

Ничего не разрешайте выбрасывать на улицы и содержите их в чистоте.

Мухамметанская религия запрещает вам пить бузу и водку, играть в азартные игры или быть безнравственными,— поэтому остерегайтесь всякого новшества, которое идет против законов религии.

Все жители города Ташкента, богатые и бедные, должны строго выполнять все, что сказано выше.

Дома, сады, поля, участки, водяные мельницы, которые вам принадлежат, останутся в вашей собственности.

Солдаты ничего не возьмут у вас.

Из вас не сделают русских казаков.

Расквартирование солдат вас не коснется.

Никто из военных не войдет в ваш дом, а если и войдет—дайте знать, тотчас же он будет наказан.

Большую заботу проявил к вам белый царь, поэтому вы должны молиться за здоровье белого царя.

Если кто-нибудь убьет кого-либо, или ограбит купца, его будут судить по русскому закону.

Если кто-либо покончит жизнь самоубийством, его имущество переходит его наследникам, согласно шариату, мы ничего не возьмем из его имущества.

Я, губернатор Искандер Черняев, на этот год освобождаю вас от уплаты налогов, но как будет впоследствии — будет зависеть от желания нашего великого бела-го царя проявить к вам еще большую доброту (1 июля 1865 г.)».

Этот документ был составлен на узбекском языке законоведами (улемами) и представителями города, которые были приглашены Черняевым. Договор излагал те условия, которыми определял Черняев поведение русских властей в отношении ташкентцев и ташкентцев по отношению к русским властям .

мен и все присутствовавшие представители города во главе с Ишаном-Ходжой Кази Каляном. Этот чрезвычайно любопытный документ долгое время оставался своего рода основным законом поведения для той и другой сторон.

Только домулла Салих бек-Ахун пытался сорвать подписание договора, заявив, что подпись генерала и русских недействительна, так как по обычаю и шариату следует прикладывать личную печать. Его вылазка не имела успеха, присутствовавшие согласились, что русский обычай иной — и подпись действительна1.

Государственная жизнь Ташкента встала на новые рельсы. Население города впервые за свою историю получило от власти какую-то реальную гарантию его прав и защиту личности и имущества. Поэтому влияние настроенной в пользу России группировки ташкентских горожан быстро росло и ширилось, усиливалось доверие и к российской власти, в частности укреплялось доверие и лично к генералу Черняеву.

Еще более упрочились контакты с горожанами после осмотра Черняевым города Ташкента. Он посетил все чтимые места религиозного культа, беседовал с людьми, был

в гостях в доме Ишана-Ходжи Казн Каляна, познакомился с наиболее отличившимися в боях газиями и в знак уважения к их храбрости выдал некоторым из них официальные охранные грамоты и т. п.

Вторым крупным мероприятием было сооружение новой крепости. Черняев снова вызвал представителей' города и попросил их указать свободное место, где можно! было бы соорудить русскую крепость. Ему указали Тил-и-Кирилмас. Мухаммед Салих-Ахун, найдя подходящий улучай, уколол самолюбие шейхантаурцев напоминанием, что через эту часть города вошли в Ташкент и кокандские войска. Но разжечь раздоры среди ташкентцев ему не удалось. Бухарская партия все время пыталась противодействовать Черняеву и отколоть Ташкент от России в пользу Бухары, но эта «тонкая» политика не достигла цели.

Ташкентская крепость стала первым в истории города сооружением, которая строилась наемным, а не принудительным трудом. Организация найма рабочих на все зем; ляные работы осуществлялась ташкентским купечеством, поставщиком рабочей силы был городской посад. Особенно энергичную деятельность стал развивать Сеид Азим Мухаммедбаев, ташкентский купец, торговавший в городе Троицке, откуда его караван пришел в город уже после занятия Ташкента отрядом Черняева.

Являясь видным представителем пророссийской группировки ташкентских горожан, дважды уже подававший троицким властям прошение о приеме в российское подданство, знавший довольно хорошо русский язык, который он выучил за время своих посещений Троицка, Сеид Азим оказался очень удобным посредником для русских военных властей и очень скоро добился заметного положения в местном обществе и при штабе Черняева. Он умело использовал это для развития коммерческих дел и быстро разбогател, являя собою образчик нового типа ташкентца-дельца.

Между тем бухарский эмир с войсками вошел в Джизак, потом в Ходжент. Туда к эмиру устремились все покинувшие город ташкентцы и другие сторонники эмирата или Кокандского ханства, ушедшие из города в памятный день капитуляции. Это обстоятельство чрезвычайно обеспокоило Черняева и для предотвращения неожиданностей он решил выступить из Ташкента, расположившись ближе к Сыр-Дарье ,

Характерно, что покидая город, Черняев поручил начальствование в Ташкенте на время похода не русскому офицеру, а ташкентцу —- Ишану-Ходже Кази Каляну, на деле демонстрируя полное доверие ташкентскому населению.

Вскоре по возвращении из похода Черняевым было проведено еще одно мероприятие, которое имело историческое значение. Это освобождение рабов. Вот как описывает события Мухаммед Салих Кори Ташкенди:

,«3нати вилоята сообщили, чтобы они собрались около «Хауза калян» в Кухне Урде. Арбобы, купцы, Кази Ка-лян, улема и др. пришли и стали на берегу хауза. В это время пришел сюда Черняев и сказал: «Так как во всяком доме или дворце, будь то богатый или бедный, имеется гу-; лям или мушта и раб, будь он куплен или получен по наследству, то, чтобы доставить удовольствие падишаху Петербурга, пусть владельцы их всех отпустят на волю», и дал на размышление 2 часа.

Все присутствующие разбились на кучки по 3—5 человек и по группам— купцы, улемы, другие и т. п., начали громко обсуждать сказанное.

Наконец законоведы закричали: «Эй, мусульмане, эй, правоверные города! Мы, ташкентцы, никому из соседей вреда не причиняли ни Бухаре, ни Коканду, но с ними мы к тому же единоверцы и единоплеменники. Дадим же Черняеву ответ согласно постановлениям шариата. По шариату торговля рабами является законной и что заплативший деньги законно берет себе для работы гулямов и рабов. Всякий свободен выбрать, кто, что хочет, как поступить с рабом, которого купил,пусть хоть: отпустит, на свободу, пусть хоть заставит его служить. Так что освобождение по приказанию другого — это насилие, противоречащее хадисам пророка, ущерб государству и; всем" людям полный убыток». Так сказали законоведы.

В это время один, по имени Сеид Азим сын Мухаммеда, из, группы купцов вс*гал и подошел к группе улемов. Смиренно, сложив руки на груди, он вежливо сказал: «Эй, мураджане веры мусульманской. Я надеюсь получить от вас разрешение одного вопроса. Эти люди являются купцами и тор!ч>вцами и не понимают подобного рода блага государству. По моему предложению они сочли нужным дать отпускную именем, этого города Ташкента рабам и рабов своих освободили и доброе имя этцм купцам

остается Я сделал благоразумно? А улемы и фазилы отвели Сеид Азима в уголок собрания и, скрыв его от взглядов посторонних, сказали: «Разве тебе мало, что вы (купцы) причиной разрушения этого вилойята сделались?! Порицание и упрек тебе за это дело до дня страшного суда висеть на шее твоей и твоих детей будет!»

Однако, утаив свое озлобление против купечества, они, при выходе Черняева за ответом, все вместе хором ответили, что все согласились отпустить именем города всех рабов на свободу».

Действительно, Ташкент с этого момента уже не имел рабов и рынок рабов был закрыт. Отпущенным же на свободу рабам в районах Кара-Камыша и по дороге Алы-чак были отведены земли для поселения и разведения полевых угодий.

С этих времен началось врастание ташкентского посада в новую жизнь и в новый мир, который развивался по буржуазному пути. С присоединением Ташкента к России местное общество вступило в непосредственный контакт с ее народами. С присоединением к России исторические судьбы местного населения объединились с историческими судьбами русского народа.

На ташкентской почве местное население встретилось со всеми слоями российского общества. И с реакционными, классово-чуждыми трудящимся массам, господствовавшими в России слоями населения; и с быстро шедшими по пути буржуазно-капиталистического развития элементами, имевшими определенные интересы в Ташкенте и в Средней Азии; и с прогрессивными слоями русской интеллигенции, чистосердечно стремившейся помогать культурному и хозяйственному развитию местного общества; и с русским революционным рабочим классом, многочисленные представители которого в Ташкенте и в Средней Азии являлись первоначальным ядром нарождавшегося здесь пролетариата; и с кулацко-эксплуататорской верхушкой русской деревни, организовавшей на местной земле свои сельскохозяйственные предприятия; и с трудовым русским крестьянством, охотно делившимся с местными земледельцами своим многовековым опытом и охотно воспринимавшим дружеские советы местных земледельцев.

Конец XIX, начало XX вв. было временем перемещения в России центра мирового революционного движения. Его могучее влияние приобщало трудящиеся массгорода и кишлака к активной революционной деятельности, в конечном счете подняв сознание масс до уровня, который обеспечил им активное участие в Великой Октябрьской социалистической революции.

Нельзя не вспомнить в связи с этим высказывания Ф. Энгельса о том, что: «Россия действительно играет прогрессивную роль по отношению к Востоку». Сказанное о России вскользь в связи с рассмотрением централь-ноевропейских дел в 1851 г. это высказывание Энгельса оказалось пророческим для Средней Азии. Оно справедливо и в отношении Ташкента, для оценки прогрессивных последствий его присоединения к России, и для характеристики российского воздействия на жизнь и развитие ташкентского городского посада в более ранний исторический период, особенно же в первой половине и, в частности, в третьей четверти XIX столетия.

Присоединение Ташкента к России было новой вехой на историческом пути развития городского посада, отметившей начало нового этапа его движения к капитализму. И местное общество правильно ощутило значение происшедшего завоевания города. Оно правильно реагировало на изменение собственного положения, хотя и не вполне одинаково.

Феодализировавшиеся элементы, оставшиеся в городе после его завоеваний Черняевым, как указывалось, пошли на службу к новой власти (Абдурахман-бек, Ишан-Ходжа Кази Калян и др.). Незначительная часть из них, создавая видимость сотрудничали с новой властью (Мухаммед Салих-бек Ахун и ему подобные) пытались вести в городе подрывную работу в пользу Бухарского эмирата, в частности, агитировали за отъезд из города богатых купцов и других представителей посада, пытались организовать помощь бухарскому военному отряду, расположившемуся в Кураминском районе, пробовали, как уже отмечалось, дискредитировать указания новой власти.

Городское посадское население полностью призвало новую власть. Часть его, наиболее активные, но недостаточно экономически сильные, элементы вроде Сейид Азима Мухаммедбаева,- умело использовали благоприятно складывавшуюся обстановку для быстрого обогащения. Другие — и до присоединения стремившиеся к энергичному развитию Своей хозяйственной деятельности (Ходжа Юнусов, организовавший в 50-х годах под Ташкентом чугунолитейный завод на р. Чирчике, но закрывший его из-за чрезвычайных поборов со стороны кокандских властей, мулла Губай — из русских татар, поселившиеся в Ташкенте и первым начавший применять в земледелий железный плуг, или торговцы — Мухаммед Сагит бай Садык-джанов, Шарафий и многие другие, менее крупные) широко развернули свои операции1.

Некоторые ташкентцы относились безразлично к замене власти Кокандского ханства на власть России, некоторые последовали истерическому призыву Муса Мухам-мед-бия, правителя Ташкента, который перед сдачей Ташкента скакал по улицам, плача и крича всем встречмым: «Прощайтесь с вашими женами и детьми, так как русские пришли!» Сама жизнь опровергла его, а сам он, оставшись жить в Ташкенте, в этом убедился.

Интересно письмо Черняева бию рода Джайпас Тура-баю. «Я обещал,— писал Черняев,— за убийство' под Ташкентом Вашего сына взыскать с ташкентских жителей «кун» (штраф за кровь), но жители города не защищали, поэтому вместо «куна» посылают детям убитого 1000 рублей серебром». Конечно, такой случай в практике Черняева был единичен. В частности, семьи убитых под Ташкентом 25 русских солдат ничего не получили. Однако он показателен для поведения отряда* поведения непривычного в Средней Азии, население которой всегда подвергалось массовому грабежу и насилиям со стороны солдат победившей армии. После вступления в город отряда Черняева подобных случаев, за редким исключением, не происходило, и «договор» Черняева с горожанами исполнялся обеими сторонами.

Понятно поэтому нежелание ташкентцев возвратиться вновь ко временам ханской власти, что было высказано представителями города, приехавшему в Ташкент в августе 1865 г. начальнику Оренбургского края генералу Крыжановскому.

Крыжановский объявил городским представителям о намерении царского правительства организовать независимое Ташкентское ханство под протекторатом России. Явное неудовольствие присутствующих этим проектом за- * ставило генерала отказаться от намерения осуществить такое «самоопределение» Ташкента. Крыжановский возвратился, не изменив сложившихся в Ташкенте норм управления. В 1866 г. город был официально включен в состав владений России.

В свете всех данных, которые изложены выше, следует признать, что ташкентское население в 1865 г. уже достаточно ясно понимало не только собственные интересы, но четко представляло себе и пути обеспечения нормальных условий для своей деятельности.

После долгих поисков, на практике убедившись в невозможности расширить свою деятельность в рамках феодальных ханств, оно сделало свой выбор и посчитало целесообразным согласиться с нормами управления, при которых собственность и личность посадских людей будут гарантированы и охраняться государственной властью в лице наместника России, российского войска и российского гражданского законоположения.

В Ташкенте сложилось своеобразное разделение управления между верхами местного населения и российской военной администрацией. Оно было распространено в дальнейшем на весь русский Туркестан и получило в России официальное наименование «Военно-народного» управления.

Идиллическое разделение власти между военной администрацией и верхами местного общества в конкретно-исторических условиях развития пореформенной России скоро закончилось, С развитием капитализма и усилением реакции в России Туркестан быстрыми темпами переходил на положение «как бы колонии» (по определению В. И. Ленина) со всеми вытекающими отсюда последствиями. Со времени же проведения железнодорожных путей вся экономическая жизнь края получила специфический уклон, превращавший его в сырьевой придаток и рынок сбыта продукции российской промышленности.

Однако единство с Россией, становившейся в это время центром мирового революционного движения, влекло за собой полезное для трудящихся масс местного населения вовлечение их в единый фронт революционной борьбы трудящихся масс России против эксплуататоров за классовое и национальное освобождение местных народов.

Вскоре после завоевания рядом с Ташкентом начал строиться новый город, в котором сосредоточивалось, главным образом, европейское население, однако охотно селились и местные жители, а также выходцы из эмирата.

Началом его строительства следует считать сооружение крепости и первой улицы-дороги, соединившей бывшую Кокандскую урду (куда переместился в августе 1865 г. отряд Черняева) с крепостью. Эта улица-дорога шла вдоль городской стены Ташкента и вскоре получила название Черняевской (совр. Абдуллы Тукаева до пересечения ее с улицей Братской). Около крепости появились казармы конвойной команды (улица Конвойная) и некоторых других воинских подразделений, около них раскинулся базарчик, на котором ташкентские жители торговали продуктами питания. Этот новый городок был заселен только военными и в нем, естественно, преобладало мужское население. Подъездными путями к нему со стороны России являлись торговые дороги на Оренбург и в Западную Сибирь, подходившие, главным образом, к Карасарай-ским воротам. Через них в город въезжали еще и в 1866 г.

Однако уже составлялся план постройки города и для гражданского населения. Его готовил военный инженер отряда Черняева Колесников.

Город планировалось разместить на обширном пустыре между арыками Анхор и Чаули в непосредственной близости к городским стенам Кокандской урды и улице Черняева. Северную границу его составляла урдинская стена. На левом берегу Анхора близ урды был выстроен дворец губернатора края «белый дом», близ которого оставлена обширная площадь военного плаца (на месте соврем, площади им. Ленина) и первыми по этому плану начали застраиваться Петербургская (соврем. Ленинградская), Романовская (соврем. Ленина), Самаркандская улицы. Был проложен и новый колесный Чимкентский тракт, оборудованный почтовыми станциями для поездок из Ташкента в Россию.

Чимкентский тракт близ города от Ниязбекской улицы (соврем. Урицкого) подходил к центру нового Ташкента (к губернаторскому дому) вдоль восточной стены урдинской части города (соврем, ул. Энгельса), его продолжением в городе была Московская улица; Ташкентская извозничья почтовая станция находилась на Романовской улице (там, где ныне здание цирка).

В первые же годы существования нового города были разрушены стены бывшей Кокандской урды (кроме северной, следы которой сохранились до наших дней). На месте засыпанного рва вдоль южной стены урды появились сначала бульвар, потом Воронцовская улица (соврем. Братская, до пересечения с Шахрисябзской). На месте засыпанного рва и спланированной площади с восточной стороны урдинской стены застроились жилые кварталы Шахрисябзской улицы, ею была названа улица, шедшая вдоль стены внутри урдинской территории. Разрушенная стена Урды, обращенная к арыку Анхор, спланировала территорию (остатки подошвы стены видны в разрезе по современной улице Лахути близ улицы Абдуллы Тука-ева). Таким образом территория бывшей Кокандской урды в целом вошла в состав «нового» города. Был пробит и второй въезд в «старый» Ташкент; Шейхантаурская улица была доведена до Урды и построен мост через арык Анхор. Была разрушена городская стена вдоль Черняев-ской улицы. На ее месте и по берегам Анхора раскинулся обширный парк при дворце губернатора, обнесенный забором, доступный для гуляния лишь военно-чиновной знати. Местом гуляний гражданского населения стали загородные сады Минг-Урюк и аллея тополей на месте будущей улицы 12 тополей. На окраине города появился «Воскресный базар».

Эта часть «нового» города Ташкента характеризовалась прямоугольной планировкой улиц. Территория района была застроена немногочисленными кирпичными одноэтажными зданиями военного ведомства и множеством небольших глинобитных особнячков, принадлежавших военнослужащим и частным лицам; дома из сырцового кирпича с деревянными полами и сравнительно большими остекленными окнами были редкостью в Ташкенте того времени.

В дореволюционный период «новый» Ташкент прошел три этапа градостроительства. Постепенно превращаясь и я небольшого военно-опорного пункта в административно-хозяйственный центр среднеазиатских владений Российской империи, город расширялся, заселялся соответствующими категориями жителей и постепенно менял свой облик. Это наложило заметный отпечаток на его планировку и характер архитектуры городских зданий .