Главная История Религий Ислам Суфизм в Средней Азии

postheadericon Суфизм в Средней Азии

Суфизм в Средней Азии

Первым таким братством, история и теоретические положения которого изучаются и поныне, считается братство Кубравийа, получившее это название по имени своего организатора и эпонима Наджм ад-Дина Кубра (1145–1221; полное имя: Ахмад ибн ‘Умар). Он родился в городе Хивак (совр. Хива, Хорезмская обл.), изучал нормативные религиозные науки. Он долгое время путешествовал (Египет, Иран) и приобщился к мистическим наукам. Из его суфийских учителей наиболее известен Исма‘ил ал-Кисри (ум. в 1193). Возвратившись на родину в Хорезм, он основывает в его тогдашней столице Гургандже (совр. Куня-Ургенч, Туркменистан) свою обитель (ханаках) и братство (тарика), получившее позже наименование Кубравийа. Согласно традиции, Наджм ад-Дин Кубра погиб с оружием в руках во время защиты Гурганджа от рук монгольских завоевателей.

Кредо учения Кубравийа – следовать суннитским установкам. Теоретическую основу их мистического Пути составляло положение о «двух-уровневом» строении вселенной – микрокосм и макрокосм. Первый из них принадлежит к «нисшим сферам», но отражает мир высшего порядка, то есть макрокосм. Человек, согласно этого учения, является главной частью микрокосма и способен отражать некоторые качества Аллаха, либо воспринимать «идеи-прообразы» (хаватир) высшего макрокосма, но которые может в себе познать только суфий, следующий мистическим Путем, непременно под руководством наставника. Собственно «шествие по мистическому Пути» представляло у Кубравийа набор сложных психо-физических упражнений, постоянных духовных концентраций на «прекрасных именах» Аллаха (ал-асма‘ ал-хусна), сопровождаемые строгим постом, уединениями (халват), полным подчинением воле наставника. Сам Путь представлял собой градацию определенных состояний суфия, во время которых ему приходят видения в виде бестелесных сферических кругов различного цвета. Душа суфия должна пройти через предписанные этапы ощущений и озарений (макамат), а в момент «вознесения», мистик и его душа становятся способными узреть божественную милость (сопровождаемое видение – черного цвета).

Соответственно ритуалам у Кубравийа были разработаны 10 положений, которым должен следовать суфий во время прохождения Пути: 1. Тауба (покаяние) – раскаяние в своем неведении во время мирской жизни, подавление собственного Эго/»Я»; 2. Зухд фи-д-дунйа – отказ от мирского, в том числе и от имущества; 3. Таваккул ‘ала-л-Лах – упование во всем на Бога и отказ от мирской деятельности; 4. Кана‘а – довольствоваться малым, самым необходимым только для поддержания жизни; 5. ‘Узла – находиться в уединении как в прямом так и в духовном смысле; допущено общение только с шайхом; 6. Мулазамат аз-зикр – потребность в постоянном и искреннем поминании (зикр) имен Бога, что очищает сердце; 7. Таваджжух ила-л-Лах – обращение к Богу всем существом, пока не придет ощущение Его единственности в сердце; 8. Сабр – терпеливо переносить тяготы мистического Пути; 9. Муракаба – самосозерцание своего особого состояния, когда в очищенном от мирских соблазнов сердце наступает полный покой; 10. Рида’ – освобождение от всяких физических чувств и даже от удовлетворения собственной любовью к Богу, каковое состояние исчезает как физическое, или личное чувство, а превращается в особую милость Бога.

Учение Кубравийа одно из редких, которое пережило монгольское завоевание. Более того, кубравийские старцы, например Сайф ад-дин Бахарзи (ум. в 1363 в Бухаре) оказались в числе тех суфийских шайхов, кто участвовал в исламизации монгольских племен и их правителей. Постмонгольская история Кубравия весьма сложная. Братство разделилось на несколько самостоятельных ветвей, распространившись в Хорасане, внутренних районах Ирана, Индии, Хутталане (совр. Таджикистан). На территории Мавараннахра и Хорезма отдельные шайхи братства были активны вплоть до начала XVI века, имея в качестве послушников представителей правящих династий. Например, муридом известного кубравийского шайха Хусайна ал-Хоразми ал-Бухари был правитель династии Шибанидов (1500–1603) ‘Убайдаллах хан (1533–1539), который написал несколько стихотворных посвящений своему духовному наставнику. С этим же шайхом духовную связь имел и знаменитый Мирза Захир ад-Дин Мухаммад Бабур (1483–1530). К XIX веку значение и роль этого братства упали. И лишь в источниках упоминаются некоторые шайхи (например, из района Сактор недалеко от Бухары), кто возводил свою духовную преемственность к основателю братства.

Такой же сложной и неоднозначной представляется история другого знаменитого суфийского братства Центральной Азии Накшбандийа и его предтечи - Хваджаган. Основателем последней считается ‘Абд ал-Халик Гиждувани (ум. в 1182 или в 1220), который, согласно более поздней суфийской традиции, будто бы учился у знаменитого хорасанского шайха Абу Йусуфа ал-Хамадани (ум. в 1140). Некоторые ученые (в частности В. Маделунг) подвергают сомнению эту версию (появившуюся не ранее XV в.), основываясь на значительной разнице в возрасте «учителя» и «ученика» (если принять вторую дату его смерти, более всего встречающуюся в источниках), а, самое главное, если иметь в виду полное молчание ранних источников о «связях» этих двух шайхов. Возможно претензия на такую «связь» появилась по той причине, что братство нуждалось в цепочке духовной преемственности (силсила), которая подтверждала бы особую легитимность братства, посредством соединения её линии с самим Пророком через самых авторитетных суфийских шайхов.

Тем не менее, собственная письменная традиция братства, игнорируя хронологические и исторические несоответствия, настойчиво говорит о таких связях и легитимность силсила в братстве, похоже, никогда не вызывала сомнений. Такой же сложной и неоднозначной представляется история другого знаменитого суфийского братства Центральной Азии Накшбандийа и его предтечи - Хваджаган. Основателем последней считается ‘Абд ал-Халик Гиждувани (ум. в 1182 или в 1220), который, согласно более поздней суфийской традиции, будто бы учился у знаменитого хорасанского шайха Абу Йусуфа ал-Хамадани (ум. в 1140). Некоторые ученые (в частности В. Маделунг) подвергают сомнению эту версию (появившуюся не ранее XV в.), основываясь на значительной разнице в возрасте «учителя» и «ученика» (если принять вторую дату его смерти, более всего встречающуюся в источниках), а, самое главное, если иметь в виду полное молчание ранних источников о «связях» этих двух шайхов. Возможно претензия на такую «связь» появилась по той причине, что братство нуждалось в цепочке духовной преемственности (силсила), которая подтверждала бы особую легитимность братства, посредством соединения её линии с самим Пророком через самых авторитетных суфийских шайхов.

Тем не менее, собственная письменная традиция братства, игнорируя хронологические и исторические несоответствия, настойчиво говорит о таких связях и легитимность силсила в братстве, похоже, никогда не вызывала сомнений.

Об ‘Абд ал-Халике Гиждувани известно не так много, главным образом, из-за отсутствия надежно идентифицированных источников его периода и времени его ближайших преемников. По данным более поздних источников братства, он в основном жил в своем родном селении Гиждуван (совр. Бухарская обл.) и воспринял некоторые идеи раннего суфийского братства из Хорасана Маламатийа. Видимо положения этой школы сильно повлияли на Гиждувани. По крайней мере, в сохранившемся (видимо в поздней переработке) его предсмертных «Заветах» (Васийат) мы видим адресованные его последователям призывы к предельной аскетичности, настойчивое требование избегать даже разговора с властями придержащими («бойся султанов людей, как боишься тигров»), отказаться от всех благ этого мира, в том числе от стяжательства (накопления богатств) и даже призывами не заниматься отвлекающим от мистического пути общественно полезным трудом для пропитания, полагаясь на волю Бога (таваккул), постоянно пребывать в поминании Аллаха (зикр) и т.п.

Зикр, который Гиждувани рекомендовал свои ученикам, представлял собой «внутреннее», «скрытое», или тихое про себя поминание (батин, хафи) имен Бога, либо сакральной формулы «Нет Бога, кроме Аллаха ...». Основа ритуально-практических положений, разработанных Гиждувани состояла из 8 правил, из которых наиболее важными считаются первые пять: 1. Хуш дар дам - быть осторожным и бдительным в своих деяниях, строго следить за дыханием, которое должно соответствовать ритму внутреннего зикра с постоянным поминанием Аллаха; 2. Назар бар кадам – быть бдительным к каждому собственному шагу. Такая, в известной мере аллегоричная, рекомендация (маджазий) предписывала отвлечься от соблазнов мира и буквально опускать глаза, устремляя взор на собственные ноги, что помогает отвлечься от суеты дольнего мира и оставаться в скромном молчании; 3. Сафар дар ватан – буквально «путешествие в собственной обители, родном краю». Это предписание тоже имело аллегорический оттенок, в толковании которого, комментаторы говорят о предписании суфиям совершать путешествие от плохих качеств к хорошим, от плохого наставника – к хорошему. Поздние авторы предлагают более рационалистическое толкование этому принципу – «путешествие по родной стране», с тем, чтобы быть осведомленным о ее положении и состояния религии (вариант: шари‘ата) в той стране, где живешь; 4. Халват дар анджуман – уединение в обществе. Толкуется однозначно, как требование с «путнику» (салик), шествующему мистическим путем, внешне (то есть, физически) находясь в «толпе», среди народа, на базаре в других людных местах, внутренне быть уединенным, то есть поминать Бога. Уединение в кельях (халват), практиковавшееся в других локальных братствах и у аскетов, у ранних Хваджаган возбранялось, исходя из этого принципа халват дар анджуман. Обоснование этому принципу представители Накшбандийа видят в Коране (ан-Нух, 24-37). Этот принцип позже послужит основным стимулом для социальной и политической активности братства на все последующие века его существования и вплоть до наших дней; 5. Йад-кард – поминание, зикр. Поминание Аллаха должно осуществляться постоянно, не оставляя суфия ни на миг, ибо только это есть путь к внутреннему очищению.

В постмонгольское время Хваджаган еще не была столь популярна и ее шейхи были активны в основном только в пределах Бухары. Более широкую известность, а затем и географическое расширение влияния братство стало обретать при Баха’ ад-Дине Накшбанде (1318-1389; от его прозвища образован второй эпоним братства – Накшбандийа), родившемся в селении Каср-и ‘арифон под Бухарой. Баха’ ад-Дин Накшбанд дополняет правила Хваджаган еще тремя, связанными в основном, с ритуальной практикой братства, основная часть шайхов которого предпочитала избегать музыкальных радений и ритуальных танцев (сама‘, ракс) и заниматься только тихим, внутренним зикром (хафи).