postheadericon Шаш

Шаш

 

В VIII в., в связи с разрушениями, которые нанесло городу арабское нашествие (как и другим оседлым пунк¬там —например, Актепинскому замку и др.), но главным образом из-за ограниченности земельных территорий, которые близ Салара можно было ввести в хозяйственный оборот, население начало выселяться из города в близлежащие районы арыка Боз-су. Эта протока проходила по более возвышенной местности, чем Салар, и при соответствующем сооружении искусственных водотоков (арыков) могла обеспечить более широкое развитие земледелия. Заселение бозсуйских земель особенно ускорилось после крупных работ по расширению русла Боз-су, предпринятых в последней четверти VIII в. Они намного увеличили пропускную способность арыка и заложили прочную основу для дальнейшего расширения поливных площадей. На Боз-су стал вырастать новый центр города.
В IX в. на новом месте расселения ташкентцев была сооружена цитадель, а город обнесен стеной. Находив¬шиеся поблизости древние поселения стали рабатами (пригородами) Ташкента и тоже были обнесены оборони¬тельной стеной. Центральная часть города находилась в местности, которая фиксируется современными площадями Ахунбабаева, Комсомольской, Калинина. Во времена саманидов город стал называться Бинкет, с XI в. за ним установилось тюрко язычное наименование —Ташкент. Древнее городище к этому времени было вовсе покинуто населением.
Наиболее важное значение для хозяйственного разви¬тия населения древнего Ташкента имели меновые торговые отношения с кочевыми племенами, заселявшими степные пространства и предгорья Чирчик-Ангренского и Келесского районов, а также обширные пространства Казахста¬на. Они возникли еще в далекие времена формирования, , «первого крупного обществен¬ного разделения труда», когда в Средней Азии происхо¬дило отделение земледелия от скотоводства и имели для жизни города исключительное значение. Они обеспечили городу устойчивую жизнеспособность, направляли хозяй¬ственную деятельность населения на обеспечение собствен¬ных нужд и на удовлетворение потребностей кочевников- скотоводов, нуждавшихся в тканях, готовой одежде, некоторых продуктах питания (зерновые, пшеница, рис), в предметах бытового обихода и утвари. В связи с этим в городе получили наибольшее развитие седельное, ткац¬кое, портновское, кожевенное, шорное, металлообрабатывающее, гончарное, деревообделочное, мукомольное и неко¬торые другие отрасли кустарно-ремесленного производства, а в сельском хозяйстве — полеводство, в частности хлопководство, значение которого в качестве товара местного производства для степи отмечал географ Макдиси еще в X в.
Ташкент издревле являлся форпостом оседлой культуры на северо-востоке Средней Азии и быстро развивав¬шимся торгово-ремесленным центром, который приобрел серьезное экономическое и важное военно-стратегическое значение крайнего опорного пункта среднеазиатской осед¬лости на рубеже со степью.
Это определило исторические судьбы Ташкента. Вплоть до присоединения его к России в 1865 году, в истории Ташкента не было периода, когда бы он не слу¬жил яблоком раздора для захватчиков. Город неоднократ¬но подпадал под власть кочевников, переходил из рук в руки и нередко бывал на грани гибели, но продолжал жить: Ташкент никогда не испытывал длительного запу¬стения подобно древнему Самарканду, его не уничтожали, как арабы Пейкенд — торговый центр Зеравшанской долины или монголы и Тимур Ургенч — столицу, торгово-ремесленный и культурный центр империи хорезмшахов. Ташкент никогда не терял своего значения подобно тому, как потерял его древний центр Ферганы — знаменитый в древности Ахсикент. Он не был разрушен монголами подобно крупнейшему торговому и ремесленному городу в низовьях р. Ангрена — Бенакету, уже в XII столетии превратившегося в груду развалин, от которых до наших дней сохранились лишь следы в виде ряда бесформенных холмов.
Ташкент всегда возрождал хозяйственную деятель¬ность и неизменно оставался центром экономической связи оазиса с кочевьем, однако тяжелая военно-политическая об¬становка задерживала его развитие и снижала его темпы.
Неоднократно Ташкент подпадал и под иноземное владычество. Ташкентская область являлась как бы воротами для завоевателей, устремлявшихся в Среднюю Азию с севера, так как она находилась на наиболее удобном (для конных войск) пути их движения на юг. Уже в конце I тысячелетия до н. э. область входила в состав государства кочевников Кангха (Кангюй), позже она оказалась в подчинении центрально-азиатскому государству кочевников- тюрков, затем Китайской империи Тан, потом ее подчинили кочевники Семиречья, позже центрально-азиатские найманы и уйгуры, потом татаро-монголы, наконец джунгары- калмыки. В VIII в. Ташкент был захвачен с юга войсками арабского халифата Омейядов. Все они, господствуя в Ташкенте, оставляли в нем известный след своего пребывания как в этнологическом, так и в культурном отноше¬ниях.
Древняя культура среднеазиатского оазиса вступила в Ташкенте в длительное, непосредственное соприкосно¬вение с культурами народов Казахстана, Центральной Азии, Западной Сибири и Дальнего Востока. Это оказало известное влияние на отдельные стороны быта местного оседлого населения, видимым реликтом чего, в частности, является сохранившееся до начала XX в. своеобразие ташкентской художественной традиции в прикладном искусстве. В Ташкенте в большей степени, чем в других городах Средней Азии, религиозное мировоззрение местно¬го населения, придерживавшегося древней религии осед¬лых народов Средней Азии — зороастризма, столкнулось с мировоззрениями других народов Азии — шаманизмом, буддизмом, христианством, позже с исламом и ламаизмом, причем приверженцы этих религиозных взглядов, являв¬шиеся в Ташкент в качестве завоевателей, частично оседая в городе и области, вносили в ташкентскую жизнь свои обычаи и привычки, так как имели возможность насиль¬ственно влиять на население.
В конкретно исторических условиях развития Ташкен¬та, в городе устойчиво сохранялась и укреплялась вну¬тренняя общественная организация горожан, имевшая для них огромное значение. Она была основной формой адми¬нистративно-хозяйственного самоуправления жителей, избиравших для этого свою внутреннюю, независимую от властей общинную администрацию, которая осуществляла руководство хозяйственной, общественной и административно-правовой жизнью общины и в лице аксакалов пред¬ставляла общину перед городскими властями.
Низовой ступенью этой организации являлась махалля, верхней ступенью была даха.
Ташкент разделялся с IX—X вв. на четыре даха — территориально и административно обособленные части города. Местная легенда находит объяснение этому в том, что сам Ташкент возник в результате объединения четырех поселений. Эта легенда, как показали исследования, имеет под собой реальную почву, однако она отражает не перво¬начальный, а промежуточный период истории города — заселение ташкентцами прибозсуйской территории.
Названия даха, дожившие до наших дней, известны с XVIII в. Это: Кукчинская, Сибзарская, Шейхантаурская, Бешагачская. Древнейшими из них являются первые два — ираноязычные, вероятно, в прошлом служившие и названием поселков, характеризовавших их, одно — нали¬чием больших луговых и полевых угодий (Кукча), другое — множеством садов (Сибзар). Название вторых двух — более позднего происхождения: Шейхантаурским район стал не раньше, чем в период мусульманизации местного населения, и происходит от имени Шейхат-Тахур; Бешагач — тюркоязычное название и происходит от при¬знака какой-то местности по наличию там кущи из пяти деревьев.
Каждая даха делилась на махалли. Последние служили первичной административно-хозяйственной и общественной организацией населения, их соседской общиной, имевшей собственное общинное управление и входившей полноправным коллективным членом в крупную территориально-соседскую общину — даха. Во главе махалли стояли выборные старшины (аксакалы).

Они выполняли общественные обязанности по организации водоснабжения, переделу пахотных земель на махаллинском общественном земельном угодье — маузе и т. п. Каждая махалля имела свою приходскую мечеть, свою чайхану — как место для отдыха и для встреч по общинным делам мужского населения махалли, а в ряде случаев и традиционную на-правленность трудовой деятельности махаллинского населения. По свидетельству русского поручика Миллера, посетившего Ташкент в 1740 году, в городе насчитывалось около 150 махаллей. С ростом численности населения, плотности заселения городской территории и с расширением площади города. число махаллей возрастало и в начале XX в. их было уже 280. Представляя собою устойчивый общественный организм, махалли различались по названию. Их наименования отражали или производственную деятельность населения махалли (Такачи — кузнецы), либо характерные признаки местности, на которой расположена махалля (Якка Чуб — отдельное дерево), или памятные места, события или известных людей (Казы- куча — улица судьи), а иногда именовались даже по этническому признаку населения (Кашгар-махалля), в связи с памятными местностями за чертой города (Кара-сарай) и т. п.