Главная Исторические памятники Православные храмы Храм Влахернской иконы Божей матери в Кузьминках (Москва)

postheadericon Храм Влахернской иконы Божей матери в Кузьминках (Москва)

Храм  Влахернской иконы  Божей  матери  в  Кузьминках  (Москва)

 

К чему привела нерасторопность русского командующего, понятно: отходившая из-под удара конница закрыла обзор собственной пехоте, та, временно «ослепнув», попала под одномоментный удар во фронт, фланг и тыл, артиллеристы в неразберихе перепутали своих кавалеристов с вражескими (с крайне плачевными для кавалеристов последствиями), Фермор потерял управление боем... А дальше случилось то, о чем в книгах по военному искусству никогда не писали.

Храм  Влахернской иконы  Божей  матери  в  Кузьминках  (Москва)

Русские «вгрызлись в землю». Пехота стала насмерть, отражая в крайне неудобном положении атаку за атакой. Там, где пруссакам удавалось потеснить пехотинцев, их контратаковали и отбрасывали русские конники, совершенно неожиданно для Фридриха показавшие блестящие боевые качества — они даже заставили капитулировать один из вражеских батальонов, захватив несколько орудий! В итоге сражение, которое по всем правилам военной науки должны были с треском проиграть русские, окончилось... ничем. Цорндорфская битва вошла в историю как жестокая, даже по нынешним меркам, мясорубка (11 тысяч погибших пруссаков и 17 тысяч русских за один день) с нулевым результатом.строго говоря, утром 14 августа 1758 года все казалось осмысленным: Фридрих II навязывал русскому командующему В. В. Фермору сражение в более чем невыгодной для русских позиции. Владея инициативой, пруссаки провели молниеносный маневр и атаковали Фермора, выстроившего каре для отражения атаки с севера, в левый фланг и тыл. Русские войска были вынуждены уже в ходе боя разворачиваться на почти полные 180 градусов (на военном языке это называется «принять бой с перевернутым фронтом»), да еще и сражаться прижатыми к реке, практически не имея маневра!

 

Храм  Влахернской иконы  Божей  матери  в  Кузьминках  (Москва)

Храм  Влахернской иконы  Божей  матери  в  Кузьминках (Москва) начали возводить в 1716 году, а закончили четырьмя годами позже. Строили его специально для хранения чудотворной Влахернской иконы Божией Матери, которую тогдашние владельцы усадьбы Строгановы получили в дар от царя (о самом образе речь пойдет первый храм в Кузьмин-Если окинуть беглым взглядом историю храма в Кузьминках на заре его существования (то есть примерно до второго десятилетия XIX века), на ум, пожалуй, придут два слова, характеризующие этот период наиболее точно: перманентное строительство.

Первый храм в Кузьминках начали возводить в 1716 году, а закончили четырьмя годами позже. Строили его специально для хранения чудотворной Влахернской иконы Божией Матери, которую тогдашние владельцы усадьбы Строгановы получили в дар от царя (о самом образе речь пойдет

. А вместе с иконой Строгановым выдали и благословенную грамоту на возведение храма. Освятили церковь, разумеется, в честь драгоценной реликвии. Село также стало именоваться Влахернским. М. П. Захаров в «Путеводителе по окрестностям Москвы», который вышел в свет в 1867 году, отмечал, что «село Влахернское в народе называют Кузьминским; третье наименование — Мельница — почти забыто: оно звалось так по мельнице, стоявшей на месте села. По преданию, мельника звали Кузьмой, откуда и пошло второе имя селения... В храмовый праздник 2 июля здесь большие гуляния, по обширности места и многолюдству лишь немного уступающее гуляньям 1 мая в Сокольниках и Семику в Марьиной Роще». Однако тог, первый, храм простоял всего 12 лет и сгорел. Очень быстро на его месте вырос новый, тоже деревянный. Второй Влахернской церкви повезло больше — она просуществовала почти четверть века, до тех пор пока в ноябре 1758 года и ее не уничтожило «огненное запаление».

Храм  Влахернской иконы  Божей  матери  в  Кузьминках  (Москва)

Ныне существующий храм по проекту петербургского архитектора С. И. Чевакинского начал строить новый владелец усадьбы — князь М. М. Голицын (кстати, потомок династии Строгановых) в 1759 году. Немного исторических сведений «Первая деревянная церковь выстроена в имении в 1716—1720-х гг. Г. Д. Строгановым и вдовой его Марией Яковлевной с детьми. Вскоре она сгорела. В 1732 году барон А. Г. Строганов выстроил второй деревянный храм, сгоревший около того времени, когда имение в 1755 году перешло к Голицыным. Придел Александра Невского существовал уже при первом деревянном храме в 1759 году. Первым в 1762 г. был освящен придел Александра Невского, а в 1774 г. освятили и главный престол. В 1784 г. покрытие храма было переделано из восьмерик в купольное... В храме было множество драгоценностей, святынь, в том числе образ с родословным древом Строгановых, а также часть Ризы Христовой в особом ковчежце. Обращала на себя внимание и необычная дарохранительница в виде гроба с явными масонскими символами, подаренная Мих.Мих. Голицыным по завещанию секунд-майора Вас. Ив. Павлова, погребенного при Влахернском храме в 1776 г.» Из книги священника Н.А. Порецкого «Село Влахернское, имение князя С. М. Голицына». 1913 г. Интерьер храма в Кузьминках.

Спасская церковь в Воронове Храм Спаса Нерукотворного Образа в подмосковном селе (усадьбе) Вороново был начат в 1750-е годы тщанием графской фамилии Воронцовых и полностью завершен к 1763 году. Архитектор — К. И. Бланк. Церковь — выдающийся памятник позднего барокко. Вертикально ориентированное, ярусное центрическое здание со скругленными углами, делающими его «как бы круглым» в плане, по мнению специалистов, очень похоже на Влахернский храм в Кузьминках образца 1750—1760-х годов, когда тот еще был оформлен в барочных традициях. И дело тут не только в стилистической, географической и временной близости: дело в том, что архитектор И. П. Жеребцов имел отношение к обеим постройкам! Для вороновского храма он возводил отдельно стоящую трехъярусную колокольню при парадном входе в церковный двор со стороны усадьбы. В том проекте Жеребцов, кстати, уже пробовал вводить в общую барочную канву элементы классицизма. При сравнении вороновского и кузьминского храмов даже неискушенный читатель без труда отметит их композиционную общность (с поправкой, разумеется, на разницу в стилистическом исполнении). Так что тем, кто хочет увидеть, как (или примерно как) выглядела Влахернская церковь до перестройки Казаковым — добро пожаловать в Вороново. Сама усадьба ныне — закрытый санаторий, а церковь находится на общедоступной территории.

Храм  Влахернской иконы  Божей  матери  в  Кузьминках  (Москва)

Этапы строительства Современную Влахернскую церковь строили достаточно долго. Сначала в течение трех лет появилось само церковное здание, отделанное в барочном стиле, а также стоявшая обособленно восьмигранная колокольня, проект которой разработал И. П. Жеребцов. Завершение храма было выполнено также в виде традиционного восьмигранного барабана. Однако время шло, работы вроде бы продолжались, но очень вяло... и к концу 1770-х годов буквально только что законченной постройке уже требовался ремонт.

Итак, реконструкция началась в 1784 году, когда в Кузьминках как раз работали такие архитекторы, как Родион Родионович Казаков и Иван Васильевич Еготов. О каждом из этих замечательных мастеров мы расскажем отдельно, а пока лишь отметим, что так или иначе они были знакомы: по крайней мере, оба внесли свой вклад в формирова- Вороновский храм на старинной фотографии.

Храм  Влахернской иконы  Божей  матери  в  Кузьминках  (Москва)

Архитектор Родион Казаков Московский зодчий Родион Родионович Казаков прожил недолгую жизнь — всего 45 лет (1758—1803). Его творческая судьба складывалась непросто: ему было суждено оказаться в тени своего учителя и однофамильца Матвея Казакова, а большая часть его построек оказалась утраченной в XX веке. Мы даже не знаем точно, как выглядел архитектор! До нас не дошло ни одного портрета, про который можно было бы с уверенностью сказать, что на нем изображен именно R R Казаков. Да и о жизни его известно не так уж много.

Его отец был поместным дворянином и прапорщиком архитектуры, он и преподал Родиону азы зодческой науки. Вообще-то Родиону Казакову повезло с наставниками: вместе с Баженовым он проектировал Большой Кремлевский дворец, а с более известным однофамильцем — Пречистенский дворец на Волхонке. Он занимался разборкой и обмерами ветхих кремлевских построек, участвовал в возведении Екатерининского дворца в Лефортове, а потом — в застройке Новороссийской губернии. В частности, его авторству принадлежат ворота Херсонской крепости. Потом Р. R Казаков нередко брался и за заказы московских богачей. Так он оказался в Кузьминках. Одновременно занимался застройкой района Андроньевской площади в Москве, возводил церковь Мартина Исповедника, что в Алексеевской Новой слободе. По легенде, Казаков пытался повторить в ней римский собор Святого Петра. Также зодчий возводил надвратную колокольню Спасо-Адроникова монастыря (уничтожена в начале 1930-х годов) и храм Варвары Великомученицы на Варварке. А еще ему традиционно приписывают церковь Святого Духа в селе Шкинь под Москвой. Мастер «строгого» московского классицизма, Родион Родионович проектировал храмы, которые «становились важными градостроительными акцентами», как отмечается в энциклопедическом справочнике «Москва», выпущенном в 1992 году. Его излюбленной формой была ротонда с ордерным декором в навершии, которое «зачастую трактовано в виде фонаря-„бе-седки" с миниатюрной главой», отмечает исследователь творчества зодчего П. Пану-хин в статье «О своеобразии архитектуры R Казакова», опубликованной в журнале «Искусство» в 1986 году. И, конечно, нельзя оставить без внимания «Альбом партикулярных строений города Москвы», который со временем стали называть каталогом московского классицизма. R R Казаков трудился над ним в 1790—1800-х годах вместе с М. Ф. Казаковым. Москва. Церковь Мартына Исповедника, что в Алексеевской Новой слободе. ние архитектурного облика усадьбы Лефортова. Именно Еготов и Казаков придали церкви классический вид. Храм получил новое завершение в виде круглого барабана с люкарнами и главкой. Появились портики и крыльца. А перед церковью поставили новую круглую колокольню. Более того, интересна информация, которой делится исследователь Татьяна Павловна Каждан в статье «Материалы к биографии архитектора И. П. Жеребцова», вышедшей в 1971 году в сборнике «Русское искусство XVIII — первой половины XIX века».

Храм  Влахернской иконы  Божей  матери  в  Кузьминках  (Москва)

По ее изысканиям, какое-то участие в строительстве кузьминской церкви, вероятно, принимал В. И. Баженов: по крайней мере, его имя значится в смете, составленной перед приобретением стройматериалов. Строительство нынешней, «классической» версии храма в честь Влахернской иконы Божией Матери завершилось в 1787 году. Отечественная война Отечественная война 1812 года нанесла усадьбе Кузьминки огромный ущерб. Многие постройки Казакова пострадали настолько сильно, что их было проще заменить новыми, чем восстанавливать. Этим занялись кузены Дементий Иванович и Александр Осипович Жилярди. Они же ремонтировали и Влахернскую церковь, над которой французские солдаты изрядно поглумились. Храм пришлось переосвящать, что и сделали в 1813 году. К середине XIX века подошло время нового ремонта. В главном храме и его приделах установили новые мраморные иконостасы, а на колокольне по тогдашней моде — башенные часы.

Лихой XX век Храм  Влахернской иконы  Божей  матери  в  Кузьминках  (Москва)

 

Тяжелые времена для Кузьминок начались еще до революции. В 1916 году сгорел господский дом. А последующие годы нанесли сильнейший урон Влахернской церкви. и кресты, расчищая территорию под общежитие. Колодец со святой водой засыпали. К началу 30-х годов добрались и до церкви: богослужения запретили, у настоятеля забрали ключи. Чуть позже экспроприировали все ценности, а само здание передали центральному комитету автотракторной промышленности. Этого настоятель вынести не смог и обратился к мест. Сейчас в Кузьминках, помимо музея, есть и действующая усадьба — московская резиденция... главного русского волшебника Деда Мороза. ным жителям с просьбой заступиться за храм. Правда, противостояние оказалось безрезультатным — вскоре церковь лишилась своего барабана, затем и колокольни. А потом началась долгая череда грубых переделок. Место фронтонов заняли аттики, окна изменились до неузнаваемости — вместо круглых сделали прямоугольные. Церковное здание надстроили еще одним этажом с балконами, при этом металлические ленты, которые были призваны стягивать постройку, оказались серьезно повреждены. Внутри теперь уже бывший храм тоже изуродовали: в алтаре, как это часто тогда случалось, устроили туалет, настенные росписи замазали краской. Иконы и хранившиеся в церковных архивах рукописи.  Репродукция литографии середины XIX века. 1920-е годы начался процесс закрытия храмов и передачи церковных зданий Всероссийской Чрезвычайной комиссии. В бывших церквях устраивали тюрьмы, лагеря и колонии, склады и клубы, вытрезвители и лишь иногда — музеи...

В Кузьминках по решению новых властей снесли все намогильные памятники  сили в костер. Удалось спасти только уникальный живописный образ Влахернской Богородицы. Долгое время икона находилась в церкви в Вешняках, а потом попала в один из столичных музеев. Бывший храм стал сначала общежитием, потом конторой НИИ, а незадолго до начала Великой Отечественной войны его снова стали переделывать, на сей раз под дом отдыха Центрального Комитета профсоюза автомобильной промышленности. Цель богоборцев была достигнута: здание больше ничем не напоминало церковь. Война Сразу после начала Великой Отечественной войны огромные силы немецкой армии сосредоточились на московском направлении. Многие из жителей Кузьминок уехали из родных мест, подальше от ежедневных бомбардировок. Те, кто остался,

В память

«Недалеко от этой местности (Угреши. — Прим. ред.) находится прекрасное селение дача князя Сергея Мих. Голицына, называемая Кузьминки, (Мельница тож). Она расположена ближе к Москве, нежели Угреша; ехавший из Покровской заставы на ровном расстоянии от Москвы, поворот налево к Кускову, а к Кузьминки, на седьмой версте, с большой дороги, начинается аллея, подводящая к этому селу. Около самого его синеются расчищенные леса; в Кузьминках настроено много больших дачных зданий... В саду замечательна колоссальная статуя — памятник в честь посещения Кузьминок Императрицею Марией Федоровной. Покойного и маститого вельможу, князя, служившего нескольким императорам, посещал и покойный государь Николай Павлович и ныне благополучно царствующий Александр Николаевич, бывший еще Великим Князем. В саду находятся очень красивые гроты, близ дома возвышается церковь с чудотворною иконою Влахернской Божией Матери. Второго июля, в день празднования этой иконы, там бывает многолюдное гулянье». Из книги С. М. Любецкого «Московские окрестности ближние и дальние за всеми заставами в историческом отношении и в современном их виде для дач и гуляния», Москва, 1877. Остается добавить, что «монархический» памятник советскую власть не пережил. «В саду замечательна колоссальная статуя...»

Храм  Влахернской иконы  Божей  матери  в  Кузьминках  (Москва)

Круглая «башенка» Ризница-кладовая при церкви Влахернской Богоматери была возведена в 1828 году Д. И. Жилярди в процессе перестройки усадьбы. Возводя круглую в плане «башенку» кладовой, архитектор цитировал самого себя: такое же сооружение аналогичного назначения он совместно с А. Григорьевым в свое время построил для Павловской (Четвертой Градской) больницы. С архитектурной точки зрения кладовая проста и при этом монументальна: глухие стены наклонены к центру, делая маленькую постройку «коренастой», строгость линий подчеркнута крупным прямоугольным рустом в две трети высоты, цоколь и верхний ярус — гладкие. Такая рустовка, равно как прорезающие верхний ярус полуциркульные окна и сильный вынос деревянного карниза соответствуют стилистике ампира. Крохотная по сравнению с церковью ризница-кладовая выглядит в целом тяжеловеснее храма — наглядное сравнение классицизма и ампира: первый брал изяществом и гармонией форм, второй — «имперской» массивностью! Этой ризнице после революции суждено было превратиться... в аквариум.

И. В. Еготов

 

Иван Васильевич Еготов родился в 1756 году в Москве. Будущий архитектор и реставратор происходил из семьи мастерового-слесаря. Азы художественного образования он получил в школе лепного искусства, а уже после нее продолжил свое образование в Архитектурной школе при Экспедиции кремлевского строения. Его учителями были знаменитые В. И. Баженов и М.Ф. Казаков. Последний, кстати, называл Еготова своим самым любимым учеником. Очень быстро Иван Васильевич зарекомендовал себя как талантливый проектировщик. Он много занимался реконструкцией уездных городов, вместе с Казаковым разработал планы Коломны и Херсона, за что получил звание потомственного дворянина. В1784 году Еготов активно участвовал в возведении Екатерининского дворца и главного здания военного госпиталя в Лефортове, а также в строительстве Царицынской усадьбы. Примерно в то же время работал в Кузьминках у Голицыных. Будучи одним из известнейших специалистов по ландшафту, Иван Васильевич с особым вниманием относился к оформлению усадебных парков, возводя декоративные павильоны, мосты и беседки. Параллельно со всеми этими проектами И. В. Еготов получил должность главного архитектора Московского Кремля, проектировал дом генерал-губернатора на Тверской и занимался реставрацией кремлевских стен и башен. Возглавлял Архитектурную школу Кремля и сам преподавал в ней. Возвел старое здание Оружейной палаты (оно сгорело в пожаре 1812 года, потом было восстановлено, как казармы, и снесено уже при советской власти в 1961 году), церковь Иверской иконы Божией Матери на Большой Ордынке и усыпальницу князей Голицыных в Донском монастыре. После изгнания французов из Москвы архитектору поручили заняться восстановлением Первопрестольной. Именно тогда он, в частности, спроектировал здание Гостиного двора в Китай-городе. Умер Иван Васильевич Еготов 1814 году. Усадьба Гончаровых в Яропольце. Вторая половина XVIII века. Архитектор И. В. Еготов. Т Там, где пару столетий назад скакали верхом, в наши дни можно покататься... на ездовых собаках.

Постоянно дежурили, защищая поселок от зажигательных бомб, строили инженерные заграждения, копали противотанковые рвы. Говорят, один из них протянулся как раз между бывшим домом причта и кладбищем. Через Кузьминский парк проходил целый оборонительный пояс.

А ЧТО ПОСЛЕ?

П. Г. Паламарчук в сборнике «Сорок сороков. Краткая иллюстрированная история всех московских храмов» отмечает, что внутри храма в 1960-е годы «...были жилые помещения. В 1978 г. здесь находился конторский корпус Всесоюзного института экспериментальной ветеринарии, который занимал и остальные строения усадьбы. О восстановлении ходили только смутные слухи... К концу 1980-х гг. она страшно изуродована и почти ничем не напоминает храм... Прорублены новые окна. Внешний вид храма — облупленный, обкорнанный, изгаженный — ужасен... С 1989 г. здание обезлюжено и начата реставрация». Круглой башенке-ризнице тоже досталось. В 1960-е годы здесь разместили аквариум, а потом организовали обычную институтскую подсобку. Однако во второй половине 1970-х на территории бывшей старинной усадьбы началась постепенная реставрация. Сначала взялись за Конный двор. Одновременно попытались спустить и почистить пруд, но удалось это не с первого раза. Все это стало возможным благодаря тому, что с 1 января 1977 года вся территория усадьбы Кузьминки получила статус городского парка. Для НИИ построили новое здание. Судьба храма А что же Влахернская церковь? В статье Н. Кармазина «Храм гибнет», опубликованной в «Вечерней Москве» 17 июня 1991 года, можно прочитать, что «зам. председателя Волгоградского райсовета Е. Шурыгин в ответе на вопрос об аварийном состоянии храма вдруг сообщил, что он передается Патриархии. Между тем крыша грозит обвалом». Через год тогдашний мэр Москвы Ю. М. Лужков распорядился безвозмездно передать церковь, а также ризницу и дом причта православному приходу Кузьминок. Всего за пару лет церковь отреставрировали. Архитектор Елена Аркадьевна Воронцова разработала специальный проект восстановления. Чтобы привести разоренный и полуразрушенный храм в порядок, пришлось разобрать надстроенный третий этаж, а потом воссоздать все прежние арки и своды, провести археологические изыскания по местонахождению колокольни и заново возвести ее. Также немало усилий потребовалось для того, чтобы заменить часть старой кирпичной кладки и восстановить белокаменный и лепной декор фасадов. В 1995 году церковь освятили, а чуть позже открыли при ней воскресную школу и библиотеку.

Икона-мощевик Раньше в церкви Кузьминок находилась семейная реликвия владельцев усадьбы — Влахернская икона Божией Матери. Невероятно древняя, она была одной из самых почитаемых в Москве греческих икон. Сейчас она хранится в Третьяковской галерее, но стоит рассказать о ней подробнее. лахернский образ Богородицы привезли в Первопрестольную в 1653 году в дар царю Алексею Михайловичу. А прежде эта икона находилась в Антиохии. Известно, что византийская императрица Евдокия (она жила в V веке нашей эры) перенесла ее в Иерусалим. Оттуда образ попал в Константинополь, где ее поместили во Влахернскую церковь (в пригороде). Дальнейшие события подробно описываются в книге Софии Сне-ссоревой «Земная жизнь Пресвятой Богородицы и описание святых чудотворных икон ее»: «В VIII веке, когда возникла в Константинополе иконоборческая ересь, некоторые благочестивые мужи взяли ночью... честную икону... и отнесли ее в обитель Пан-тократову. Там они скрыли ее в стене церковной и, зетеплив перед нею лампаду, заложили ее камнями. В такой сокровенности находилась она около ста лет...» Позже, когда турки завоевали Царьград, Влахернскую икону прятали в патриархии, а потом приняли решение отправить на Афон. Когда образ прибыл в нашу страну, его встречал лично патриарх Никон. Известно, что царь Алексей Михайлович сомневался в чудотворности иконы, пока не получил от иерусалимского правителя грамоту, извещавшую, что «поднесенная чрез грека Димитрия Костинари чудотворная икона Богородицы Влахернской есть та самая, которая была некогда покровительницею Константинополя и греческих императоров, которую имел царь Ираклий при себе в походе против персов и о чудесах которой обстоятельно повествуется в истории».

О ВОСКОЛЛАСТИКЕ

Надо отметить, что Влахернская икона сделана из воскомастики. Эта техника, благодаря которой изо- Влахернская икона Божией Матери.

 

Храм  Влахернской иконы  Божей  матери  в  Кузьминках  (Москва)

сражение получается рельефным. В воск добавили мощи христианских мучеников, сожженных в свое время в Никодимии во время празднования Рождества Христова. Таким образом, икона превратилась в мощевик. Влахернскую Богородицу поместили в Успенский собор, Ее образ стали называть многочудесным. Царь нередко брал икону с собой в походы. Со временем с нее сделали несколько слепков. Один из них, с надписью на греческом «богохранимая», был преподнесен Григорию Строганову за большие заслуги; он-то и находился в Кузьминках. Правда, бытует и другая версия; «В летописи Влахернско-го храма, составленной в 1869 году, говорится, что в Москву были присланы две иконы. Одна из них попала в Успенский собор, а другой был благословлен Строганов. Эта икона и стала со временем храмовым образом Влахернской церкви в Кузьми-нах», — такие сведения можно найти в книге «Три века усадьбы Кузьмин- ки», выпущенной к трехсотлетию усадьбы. Так это на самом деле, или Строгановы сами приукрасили историю — неизвестно. В любом случае, факт остается фактом: святыню даровали Григорию Дмитриевичу за ревностную службу на благо Отечества. Он был сподвижником Петра I еще со времен Северной войны. Владелец солеварен, литейных и железоделательных заводов развивал промышленность, строил храмы, собирал коллекцию рукописных книг. Его финансовое участие способствовало развитию «строгановской» иконописной школы и «строгановского» барокко в архитектуре. Чудесам почитание В России эта икона издавна считалась главной избавительницей от различных эпидемий. Она не раз спасала жителей городов и сел от чумы и холеры. В Кузьминках традиционно широко отмечают день Влахернской иконы Божией Матери. В июле к престольному празднику приурочивают большое количество мероприятий — исторические интерактивные представления и квесты, концерты и мастер-классы, игры и развлечения для детей, презентации различных общественных организаций, проводят благотворительную ярмарку, раздают всевозможные угощения. ) Молитва ) Влахернской иконе Божией Матери Царице моя преблагая, надеждо моя Богородице, приятелище сирых и странных предстательнице, скорбящих радосте, обидимых покровительнице! Зриши мою беду, зриши мою скорбь, помози ми яко немощну, окорми мя яко странна. Обиду мою веси, разреши ту, яко волиши: яко не имам иныя помощи разве Тебе, ни иныя предстательницы, ни благия утешительницы, токмо Тебе, о Богомати, яко } да сохраниши мя и покрывши во веки веков. Аминь. А Образ апостола Андрея Первозванного. А Икона Теория Победоносца с мощами.

На первоначальном этапе возведения Влахернской церкви (конец 1750 — начало 1760-х годов) предполагалось, что храм будет возведен в стиле барокко. Однако работы тогда были закончены лишь вчерне, много лет здание не использовалось и уже к концу 1770-х стало требовать ремонта. Где ремонт, там и переделка... нынешнее здание построено в формах зрелого классицизма. В числе ближайших «архитектурных родственников» первоначального, барочного храма называют Спасскую церковь в Воронове Московской области. Храм сохранился, так что можно приблизительно представить себе, что именно возвел Жеребцов по проекту Чевакинско-го. Церковь, законченная на исходе века под руководством Родиона Казакова, вызывала уже совсем иные архитектурные ассоциации. Фона-рик-«6еседка» вместо малого барабана очевидно отсылал к одному из лучших образцов московского классицизма — церкви Митрополита Филиппа в Мещанской слободе, тоже, кстати, постройки Казакова, только другого — Матвея. Что касается угловых скруглений, лаконично оформленных и оттого еще более выразительных, то это своего рода аллюзия — чисто внешняя — на эффектные и популярные в архитектуре русского классицизма церкви-ротонды. В конце XVIII — начале XIX века их строили и в Москве, и в Петербурге (например, «Кулич и Пасха»), и за Уралом (церковь Всех Святых в Тюмени). Но посмотрим внимательно: является ли ротондой церковь в Кузьминках? Да, из-за круглой в плане колокольни, обилия цилиндров и скругленных углов основного объема создается такая иллюзия. Но именно иллюзия! Низ храма — это все-таки «доставшийся в наследство» от барокко четверик, пусть эффектно и стильно «ошлифованный». Специалисты отмечают еще одну особенность Влахернской церкви: очень оригинальную конструкцию большого светового барабана, сменившего прежний барочный восьмерик. В его основании находились четыре низких полукруглых окна, которые одновременно являлись лю-карнами внутреннего свода церкви. Люкарны выходили прямо в световой барабан! По его окружности чередовались высокие арочные окна с нишами в простенках между ними; мощный, гладкий нижний пояс ротонды смотрится как бы цоколем для высокого изящного барабана.

Прогулка по усадьбе Усадьба Кузьминки, «Русский Версаль», испытала немало лишений в XX веке. Еще до революции она была заброшена, а после октября 1917-го здесь размещались заведения, мягко говоря, не связанные с охраной памятников культуры и архитектуры. Кузьминки утратили главные свои архитектурные шедевры (чтобы не погрешить против истины, кое-что успели восстановить в том же столетии). Реставрация ныне ставшей «московской» усадьбы продолжается и по сей день. Главный дом усадьбы, построенный вначале в стиле барокко и в 1790—1800-е годы переделанный «под классицизм» И. Еготовым, до наших дней не сохранился, он сгорел в 1916-м. На его месте находится здание, построенное в 1930-е годы для Института экспериментальной ветеринарии (ВИЭВ). Постройка XX века по всем параметрам уступает утраченной, но за неимением лучшего «исполняет обязанности» главного дома и композиционного центра. Оригинальный же памятник архитектуры, судя по старинным снимкам, представлял собой строгое сооружение с четырехколонными портиками на парадном и дворовом фасадах его центральной части; широко раскинутые крылья были декорированы рельефами в нишах. Крылья соединялись с флигелями полукруглыми колонными галереями, таким образом, южная часть двора оказывалась полностью обрамленной постройками. Этот ансамбль парадного двора складывался в следующее десятилетие после перестройки дома; планировка его была закончена к 1815 году стараниями Жилярди. Двор как бы спускался к дому, его часть, ближняя к воротам, была искусственно повышена (вообще, игра рельефом харак- терна для планировки Кузьминок), отделена рвом, через который был переброшен въездной мостик. Въезжающих в усадьбу встречали гипсовые скульптуры кентавров и львов на пилонах; позже львов из гипса заменили на более «статусных», отлитых из чугуна, а кентавров — на светильники с грифонами. Проходя через ворота, обратите внимание — это аутентичные образцы чугунного литья голицынских заводов, сохранившиеся до наших дней. Композиция двора широко раскрыта, что достигается смещением сплошной застройки к южной части каре. Дом и флигели значительно отдалены от невысокой, не мешающей восприятию внутреннего пространства ограды. Интересно, что скульптуры, установленные на ее пилонах, создатели усадьбы развернули «лицом» внутрь, в сторону двора!

Архитектура флигелей (1830— 1840), фланкирующих двор и поэтому принимающих на себя значительную роль в формировании композиции дворового пространства (а в отсутствие главного дома — еще и его  традиционный для классицизма элемент декора. эстетики), отличается монументальностью, какой-то весомой значительностью. Шестиколонные портики обращенных друг к другу продольных фасадов, высокие окна с львиными масками на замковых камнях усиливают это ощущение, но особенно восхищают торцовые фасады со строгим центральным ризалитом, несколько

Компанию сторожевым львам составляют собаки... повышенным относительно основных стен, сплошь покрытых крупной рустовкой. Настоящим украшением ризалита Жилярди сделал высокую арку с колоннами и полукруглым мезонинным окном. В целом флигели производят впечатление своего рода «мини-дворцов» и, конечно же, они были рассчитаны на восприятие в ансамбле с главным домом. В его отсутствии эффект в известной мере теряется, хотя в настоящее время флигели по-прежнему служат организующим моментом в планировке двора. Ансамбль служб Службы сгруппированы к востоку от центрального ансамбля и флигелей. Улица Старые Кузьминки делит обширный комплекс на служебный «Красный» двор (с приказчиковым и людским флигелем, флигелем прислуги, конюшней и кухней) и так называемую Слободку (сюда входят дом причта Влахернской церкви, служительский и прачечный флигели, больница). Еще дальше на восток, примерно в километре от усадебного дома, располагается скотный двор. Все эти здания сохранились, рассмотрим их по порядку. Служебный двор правильной прямоугольной формы непосредственно примыкает к парадному с востока.

Первоначально деревянные, Взгляд из 1880-х В конце XIX века, когда усадьба уже начала понемногу приходить в упадок, но главный дом еще сохранялся и радовал глаз, подмосковные на тот момент Кузьминки были популярным (и недешевым) дачным местом. Путеводитель 1882 года «Москва и ее окрестности» так описывает усадьбу: «В Кузьминках настроено много больших дачных зданий, а самый барский дом, изящной архитектуры, выходит главным фасадом в сад, украшенный множеством разнообразных цветов. Почти весь этот сад расположен на берегах обширных прудов; это место низменно и отчасти сыровато». А Главный дом на старинной фотографии.

К 1812 году постройки были выполнены в камне. С севера двор ограничен длинным двухэтажным зданием с фронтоном — это людской и приказчиков флигели. Первоначально, как следует из названия, их было два. Соединены флигели были в 1929—1930 годах как раз центральной «вставкой», так что, получается, самая заметная часть здания не имеет ничего общего с его историческим обликом! Впрочем, в данном случае получилось скорей органично. Южнее расположен флигель княжеской прислуги, в настоящее время занимаемый частным детским садом. Особого внимания заслуживает так называемый Египетский павильон. Это довольно помпезное, хотя и простое по композиции здание с тяжелыми колоннами, характерными «восточными», сужающимися кверху окнами и таким же ризалитом, с барельефами «под Древний Египет» в нише ризалита, с мощной лоджией мезонина и сводчатыми перекрытиями... имело весьма утилитарное предназначение. Столь вычурно была оформлена кухня. Необходимость подобных архитектурных излишеств объяснялась тем, что флигель был поставлен рядом с домом, поэтому требовалось нестандартное решение для того, чтобы замаскировать его сугубо функциональное предназначение. Кухня была построена к 1815 году, автор ее неизвестен, предположительно, это может быть А. Воронихин. Восточная граница служебного двора — бывший конюшенный корпус. Он был возведен в 1837— 1838 годах по проекту Жилярди. Здание скромное, одноэтажное (нынешний второй этаж — переделка тридцатых годов XX века), предназначалось оно для «хозяйственнобытовых» лошадей, которых запрягали в экипажи. Породистых рысаков княжеская семья держала на куда более роскошном Конном дворе; он, пожалуй, превосходил по размаху даже главный усадебный дом! К Конному двору Голицыных — жемчужине усадьбы Кузьминки — мы отправимся в конце нашей прогулки, а сейчас обратим внимание на Слободку. Слободка Этот ансамбль двухэтажных функциональных зданий в стиле ампир оформился в 1827—1830 годах стараниями двух Жилярди  лужительский флигель — ныне Музей русской усадебной культуры. А Египетский павильон в плачевном состоянии. А Корпуса служебного двора.

Иванович, а заканчивал его двоюродный брат Александр Осипович. В XVIII веке здесь была самая настоящая слобода дворовой прислуги с самыми настоящими избами. К XIX веку деревянные избы сменились каменными домами, но название прижилось. Дома тяжеловесные, с крупной рустовкой первого этажа, с пониженными потолками второго, с маленькими окнами — они как две капли воды похожи друг на друга. Архитектурно выделяется только больница, самая старая из построек: она оформлена не в ампирных, а в более легких классических чертах, и, возможно, до 1820-х годов все здания Слободки были такими или примерно такими. Они были соединены единой оградой (сохранилась фрагментарно), а нынешняя улица Старые Кузьминки была Тополевой аллеей. Ближнее к нам сооружение — дом церковного причта, и прежде, и теперь он относится к храму Влахернской Богоматери; за ним — служительский флигель, где проживали работники усадьбы. С 1999 года в нем располагается Музей русской усадебной культуры «Кузьминки». За неимением настоящего господского дома музейные работники по мере возможности воссоздали типовые интерьеры богатой усадьбы в доме служебном. И пускай композицию утраченного особняка воссоздать нельзя — можно возродить хотя бы интерьеры комнат! Так и появились в музее «гостиная», «столовая», «бальная зала», «кабинет». В «бальной зале» выставлен ломберный столик с пасьянсными картами XIX века, старинные часы и подсвечники; изюминка «столовой» — двухсотлетние сервизы, «гостиной» — коллекция старинной одежды и так далее. Много экспонатов, рассказывающих о прошлом подмосковной усадьбы: литографии по рисункам И. Н. Рауха первой половины XIX века, изданная в 1913 году книга священника Н.А. Порецкого «Село Влахернское, имение князя С. М. Голицына», а также миниатюрный портрет сиятельного князя. Отдельная экспозиция посвящена голицынским крестьянам. Следующий за служительским флигелем — прачечный. Здесь ра- ботницы и жили, и стирали белье, здесь же была сушильня. Этому зданию в советское время повезло, пожалуй, более всего — в 1970-е годы в него въехала реставрационная мастерская. А Живописный вид Верхнего пруда. А Дом церковного причта.

Реставрационным производственным центром занято и соседнее здание справа — та самая больница, самое старое сооружение Слободки. Мастерская, разместившаяся здесь, с конца 1980-х годов восстанавливает изрядно порушенную усадьбу, усилиями ее специалистов отреставрированы Конный двор и Влахернская церковь. Само здание — одноэтажное, с мезонином и двумя боковыми Значительно дальше по улице Старые Кузьминки располагается скотный двор. Ферма выстроена А. Жилярди на основе более старой еготовской постройки. Дело в том, что в процессе развития парка в Кузьминках скотный двор приобрел неожиданное композиционное П-образный одноэтажный корпус. В течение XIX века ферма претерпела ряд переделок, и теперь в ее облике можно разглядеть черты и псевдоготики, и палладианства, и русской эклектики. Парковые «затеи» Из построек в верхней части парка, непосредственно за усадебным домом, в первую очередь привлекают внимание гроты Д. Жилярди. Две небольшие искусственные пещеры — одна с тремя арками-входами, другая с одной — были устроены в насыпном холме на берегу Верхнего Кузьминского пруда в первой трети XIX века, отреставрированы в 2000-х. Стоит пройти пару сотен метров по парку на юг, до бывшей Померанцевой оранжереи, при строительстве которой «отметились» оба Жилярди и А. Г. Григорьев. Представительное трехчастное здание с центральным ризалитом, оформленным в виде широкой шестиколонной лоджии с барельефами из античной мифологии в интерьере, вмещавшими мужское и женское отделения — типичная служебная постройка в стиле классицизма. Больница имеет и мемориальное значение, в 1882 году здесь скончался знаменитый русский живописец В. Г. Перов. На рубеже XIX XX веков больница переехала, постройка сдавалась дачникам, отчего и получила неожиданное для медицинского учреждения название — «Белая дача». и эстетическое значение: он замыкал правый «фланг» панорамы усадьбы с южного берега пруда. Поэтому утилитарное здание перестроили, придав ему романтический вид. Центр сооружения — массивный двухэтажный павильон с грандиозным стрельчатым окном, справа и слева ему вторят двухэтажные корпуса поменьше, всю постройку обрамляет использовалось именно как оранжерея. Сады, в том числе экзотические, были гордостью княжеской усадьбы. Выращивали апельсины, клубнику, лимоны, дыни и арбузы, ананасы! Это было не только модным увлечением, но и прибыльным бизнесом — известно, например, что в 1856 году

Художествующие вандалы уже «отличились». доход от продажи одних только ананасов составил по тем временам целое состояние — три с половиной тысячи рублей! При желании Померанцевую оранжерею, уютно расположившуюся на берегу Верхнего пруда, можно было использовать и как большую закрытую садовую беседку для приема гостей. Этим и объясняется ее представительный внешний вид и богатый декор. Впрочем, и то и другое пострадало во второй половине XIX века, когда началась дачная эпоха. Под дачи переделывали все, в том числе и оранжерею. Было уничтожено сплошное остекление фасадов, в стенах прорезали окна — роскошная теплица превратилась в заурядного вида жилой дом, и только многоугольный центральный ризалит с возвышающимся над ним бельведером напоминают о том, что сооружение-то неординарное. Потом здесь были лаборатории ВИЭВ, годы заброшенности и несколько пожаров, что, разумеется, не пошло на пользу зданию. Близ Померанцевой оранжереи расположена Львиная пристань. Построенная Еготовым (1811) и реконструированная Д. Жилярди (1830-е), она была разрушена в начале XX века. Теперь, благодаря усилиям реставраторов нашего времени, мы снова видим и пристань, и чугунных львов на ней. В пару к Львиной на южном берегу Верхнего пруда стоит пристань Круглая, за которой прежде располагались Пропилеи — одно из «концептуальных» сооружений голицынских Кузьминок. По замыслу Жилярди, массивная деревянная арка о двенадцати колоннах должна была замыкать прямую планировочную ось усадьбы: от Чугунных ворот (начало нынешней улицы Чугунные Ворота) по Влахернской перспективе (ныне улица Кузьминская), далее композиционный центр — господский дом, до двух пристаней и этих самых Про-пилей. Их и ориентировали строго перпендикулярно Влахернской перспективе, поэтому относительно берега пруда Пропилеи стояли под некоторым, на первый взгляд нелогичным, углом. Конструкция просуществовала до сороковых годов, в военное лихолетье была разобрана сотрудниками института экспериментальной ветеринарии на дрова.

Планируется ее восстановление.

НА ТОТ БЕРЕГ

Вернемся к входу в усадьбу и повернем налево; пройдем мимо памятного знака «Трехсотлетие усадьбы Кузьминки» — гранитного обелиска, установленного в 2004 году; мимо еще одного памятника архитектуры — Ванного домика, сооруженного в конце XVIII — начале XIX века на месте более старой постройки того же назначения. Голицынской купальне придан вид строгого паркового павильона, налицо архитектурная перекличка с торцовыми ризалитами флигелей главного дома! Это, к сожалению, не аутентичная постройка, а копия — жилярдиевский Ванный домик в XX веке был перестроен, перепланирован, заброшен, неоднократно горел... В итоге в 1990-е его остатки разобрали, чтобы спустя десятилетие создать на том же месте точную реплику с такими же, как у оригинала, большими окнами, с львиными масками вместо замковых камней, входом в виде лоджии с двумя колоннами, куполообразной крышей. Интересно, что в прошлом в домике, помимо собственно «мыльни» и раздевалки-гардеробной, имелись еще столовая, гостиная,

кабинет и даже спальня! Сейчас здесь располагается часть экспозиции Музея русской усадебной культуры. Переходим Мельничную плотину, получившую свое название еще в XVII веке, когда здесь, на речонке Чурилихе, стояла мельница Симонова монастыря. В 1840-е годы на ее месте был выстроен гостевой флигель по проекту архитектора М. Д. Быковского, позже сильно разрушенный и воссозданный уже в наши дни. Из интересных построек на этом берегу следует отметить птичник, воз- веденный в 1805—1806 годах. Здесь содержалась масса экзотических птиц, судьба которых оказалась незавидна: во время французской оккупации Москвы в 1812 году «просвещенные европейцы» перебили всю живность в таксидермических и гастрономических целях. Опустевший птичник в начале 1820-х годов переделали в кузницу, надстроив второй этаж и сломав боковые галереи. XXI век здание встретило в руи-нированном состоянии, в 2008 году его отреставрировали. Можно немного углубиться в северную часть парка, посмотреть сохранившийся комплекс так называемых построек Садоводства середины XIX века, деревянных и каменных. Наибольший интерес представляет флигель садовника — «Серая дача», где ныне располагается литературный музей — центр К. Г. Паустовского. А совсем рядом находится база эколого-просветительского центра. Конный ДВОР Замечательный архитектурный ансамбль, говорить о котором можно только в превосходной степени, знаком каждому любителю столичной архитектуры. Это Конный двор князей Голицыных. Без преувеличения, это одна из вершин московского ампира, созданная Д. И. Жилярди в 1819—1823 годах. В единый П-об-разный комплекс сгруппированы конюшни элитных рысаков, каретники, фуражные сараи, служебные и гостевые флигели. Посередине — архитектурная квинтэссенция: Музыкальный павильон. Исторически это была сцена, на которой выступал А Памятник 300-летию усадьбы Кузьминки. А Мельничная плотина и флигель. А Возрожденный Ванный домик.

Здание специально спроектировали так, чтобы усиливать акустику: создавалось впечатление, что играл исполинский орган, его было слышно на другом берегу пруда — хозяева усадьбы могли слушать музыку, не выходя из дома! Музыкальный павильон недаром претендовал на право слыть центром ландшафтной композиции Кузьминок: вид на него открывался и от въезда в усадьбу, и от главного дома, и из парка — и всякий раз творение Жилярди вносило организующее начало в пейзаж, притягивало взгляд, становилось опорной точкой композиции! Такое простое и одновременно невероятно величественное сооружение — а ведь если задуматься, у Музыкального павильона... почти нет объема в архитектурном понимании: только пространство для оркестровой ямы да две ниши по бокам! Но какой мощной и величественной выглядит постройка, как западает в память эта грандиозная арка с двойной тосканской колоннадой, прорезающая лаконичный, практически плоский фасад павильона и создающая великолепную игру светотени! Для усиления эффекта в 1846 году павильон украсили скульптурными группами «Укротители коней» — точными копиями работ П. К. Клодта, установленных на Аничковом мосту в Петербурге. А в 1978 году случилось несчастье: Музыкальный павильон сгорел. Это была настолько ощутимая утрата для отечественной культуры, что работы по воссозданию памятника начали практически сразу же. Реставраторы «старой школы» отнеслись к работе на совесть, и уже во второй половине 1980-х (не самое лучшее время для отечественного культурного процесса) павильон в целом был отстроен заново. Однако кое-что все же пришлось отложить «до лучших времен» — после заморозки реставрации в девяностые, в «нулевые» начался второй этап работ. В 2001-м сняли деревянные футляры с «коней Клодта», в 2004-м реставрация официально закончилась, в 2006-м Музыкальный павильон передали Музею усадебной культуры. А «Кони Клодта».

За хозяйственную целесообразность Русский архитектор И. П. Жеребцов — знаменитый мастер, работавший в стиле «елизаветинского барокко», — начинал свою карьеру... как устроитель фейерверков. Казалось бы, как это связано со строительством? Оказывается — напрямую. Иван Петрович Жеребцов родился в 1724 году. Его отец был живописцем, так что мальчик с самого детства рос в творческой атмосфере, в семье ему прививали чувство прекрасного. Когда Ивану исполнилось семнадцать лет, молодой человек поступил в архитектурное училище Московского Кремля. Между прочим, тогда эго было единственное в Российской империи художественное учебное заведение, которое проповедовало идеалы классицизма. Учителями Ивана Петровича были А. П. Евла-шов и Ф.-Б. Растрелли. Еще один любопытный факт: в те годы архитектурное училище официально было приписано к артиллерийскому ведомству, поэтому его курсанты не только считались учениками с воинскими званиями, но в их обязанности также входило устройство фейерверков в дни больших праздников. Одной из первых серьезных архитектурных работ Жеребцова стало участие в строительстве Екатерининского дворца в Лефортове. За нее в 1754 году он получил чин прапорщика и звание помощника архитектора. Он же оформлял потом знаменитый маскарад «Торжество Минервы». Этот праздник описал в 1924 году В. А. Никольский в своем историко-культурном путеводителе «Старая Москва»: «Во время коронации Екатерины II, на масленице 1763 года, Красные ворота были центром грандиозного трехдневного

Этот маскарад, воспетый Сумароковым и Херасковым, устраивал „отец русского театра" Ф. Г. Волков и поплатился за него жизнью — получил смертельную простуду. В этом шествии „людей для представления разных характеров употреблено было около 4000 человек" и двигалось до 200 колесниц, построенных „придворным механиком Брагонци-ем“ и олицетворявших „гнусность пороков и торжество добродетели". На одной из колесниц „двигался целый Парнас", на другой ехал „в усыплении багряного цвета" Бахус и так далее». Проекты Жеребцова Зодчий не только сам разрабатывал различные проекты, но также реализовывал чужие. Например, он много работал вместе со своим коллегой из Санкт-Петербурга — С. И. Чевакин-ским (его мы знаем по Никольскому морскому собору и дворцу Шереметевых на Фонтанке). Кроме того, Иван Петрович получил богатый опыт дворцового строительства, исполняя многочисленные частные заказы, среди которых были и дома князей Голицыных. Для них он возвел особняк на Волхонке, а по- том и комплекс построек Кузьмин-кинской усадьбы. Долгое время Жеребцов «архитектурно верховодил» в Кузьминках единолично, отвечал за весь обширный спектр работ, включая планировку имения, которую разработал, ориентируясь в первую очередь на хозяйственную целесообразность, а не просто на «бесполезную» эстетику. Более того, наряду со службой в Гоф-интендатской конторе, отвечавшей за дворцы и парки, архитектор зачастую брал заказы Коллегии экономии синодального правления. В обязанности этого ведомства входило строительство московских храмов. Так, в 1760 году Жеребцов разработал проекты колоколен Новоспасского и Николо-Угрешского монастырей. Надо признать, что заказчики оценили их по достоинству — за эти колокольни зодчего удостоили чином секунд-майора. А в большинстве книг по архитектуре их называют первыми сооружениями в Москве в стиле классицизма. Колокольня Новоспасского монастыря Первую монастырскую колокольню построили в начале XVII века, финансировал проект лично патриарх Филарет. На шатровую звонницу тогда установили «часы боевые, колокол боевой, да два колокола перечастных». Внутри колокольни по велению Филарета устроили храм Саввы Освященного, поскольку именно в день этого святого в 1618 году будущий патриарх освободился из польского плена. Современную колокольню заложили при императрице Елизавете Петровне. Автор проекта — архитектор Жеребцов — также установил на ней часы. Интересно, что изначально звонница планировалась пятиярусной, но средств на строительство не хватило. Поэтому ее «слегка укоротили» и возвели в несколько этапов. Сначала, в конце 50-х годов XVIII века, появились первый и второй ярусы, а через двадцать лет — еще два. Даже при таком раскладе колокольня оказалась лишь немногим ниже 81-метровой колокольни Ивана Великого! Всего на строительство было потрачено 8о тысяч рублей — сумма весьма внушительная по тем временам! Колокольня Новоспасского монастыря в Москве. Умер Иван Петрович Жеребцов в 1783 году. Похоронен под созданной им колокольней Новоспасского монастыря.