Главная Исторические памятники Православные храмы Церковь Воздвижения Креста Господня в городе Дарна (Московская область)

postheadericon Церковь Воздвижения Креста Господня в городе Дарна (Московская область)

Церковь Воздвижения Креста Господня в городе Дарна (Московская область)

 

В те дни, когда первая «этажерка» братьев Райт делала неуклюжие пробные прыжки в попытке оторваться от земли, королями воздуха были дирижабли. Массивным управ­ляемым «пузырям» прочили большое будущее.

Дирижаблями в то время сильно интересовались дельцы и изобретатели. Одним из последних был немецкий граф Ферди­нанд фон Цеппелин, чье имя стало нарицательным... Впро­чем, тогда, на рубеже XIX—XX веков, Цеппелину, в течение 25 лет работав­шему над проектами летательных аппаратов, никто удачи не гаранти­ровал. Граф хотел создать принципи­ально новый дирижабль — так назы­ваемой «жесткой конструкции», ко­гда газ распределяется по закрытым отсекам внутри прочного каркаса. Работы он проводил на свой страх и риск и на собственные деньги. Чтобы сэкономить средства (аренда земли под производство стоила дорого), аппарат собирали в плавучем эллин­ге на Боденском озере. Оттуда же в 1900 году поднялся в воздух первый цеппелин. Дебют был не вполне хо­рош — обнаружилась ненадежность ферм, но после ремонта второй и третьи полеты прошли успешно.

Увы,ни военные, ни гражданские спе­циалисты не оценили опередивший время проект, привлечь спонсоров не удалось, и Цеппелину, вложивше­му в аппарат LZ 1 все свои средства, пришлось банкротить компанию...

Церковь Воздвижения Креста Господня в городе Дарна (Московская область)

Интерес появился, когда, зало­жив фамильные ценности, граф по­строил свою третью машину — LZ 3 (1907 год), которая продержаласьв воздухе восемь часов.

Работы «за­метил» сам кайзер Вильгельм... Од­нако дальнейший путь Цепеллина не был красной ковровой дорожкой — так, четвертый дирижабль взорвался, едва не похоронив идею; но вскоре появились аппараты, позволявшие находиться в воздухе более суток... Цеппелины использовали и для пере­возки пассажиров, и в качестве бом­бардировщиков. 1920—1930-е годы стали золотым веком дирижаблей, совершавших трансокеанские и кру­госветные полеты. Эпоха дирижаб­лей кончилась с крушением цеппели­на «Гинденбург» (1937 год), унесшим жизни 36-ти человек. Это, конечно, не было крупнейшей катастрофой в истории (ни даже крупнейшей в ис­тории дирижаблестроения!) — но общественный резонанс, вкупе с усо­вершенствованными к тому времени самолетами, поставили на массовом использовании цеппелинов большой крест.

Впервые село упоминается в разъ­езжей грамоте, которая устанавли­вала его границы. Тогда Дорна (или Доренское) принадлежало близкому сотруднику великого князя Москов­ского Ивана III — Ивану Товаркову- Пушкину (да-да, он был одним из А Далеко не всегда дорога к храму бывает столь отлично вымощена...предков великого русского поэта).

Позже, уже при Федоре Иоаннови­че, село перешло в казну, откуда его выкупил дьяк Истома Карташев. Он знаменит тем, что в 1609 обеспечивал защиту Москвы от Ажедмитрия II и погиб от рук захватчиков. Имение снова перешло в род Пушкиных, а по­сле снова же вернулось в казну.

Русская Палестина Церковь Воздвижения Креста Господня в городе Дарна (Московская область)

Владельцами Дарны побывали в свое время и царский стольник Афанасий Боборыкин, известный тем, что по­лучил чудесное исцеление от Ризы Господней, что хранится в Успенском соборе Кремля, и троюродный брат царя Алексея Михайловича, и пра­прадед Петра Яковлевича Чаадаева, пушкинского приятеля. В 1658 году Патриарх Никон приобрел эти зем­ли у частных владельцев для своего монастыря. Никон хотел устроить

Истре «русскую Палестину», наш аналог Святой Земли, — Новый Иерусалим, который по задумке Па­триарха должен был стать духовным центром православного мира. Никон специально собирал здесь монахов из разных земель — в обители жили русские, украинцы, белорусы, греки, немцы, литовцы, поляки... Как ока­залось, истринский ландшафт удиви­тельно схож с ландшафтом древней Палестины. Дарну тогда переимено­вали в Воздвиженское. К 1686 году там поставили деревянную церковь, освященную, соответственно, в честь Воздвижения Креста Господня. Од­нако о ней ничего не известно. Нет сведений и о том, при каких обстоя­тельствах во времена императрицы Елизаветы Петровны «тщанием при­хожан» на этом месте возник Петро­павловский храм.

1812 ГОД в Церковь Воздвижения Креста Господня в городе Дарна (Московская область)

Когда на русских землях бесчинство­вали французские войска, в дарнин скую церковь прислали молодого священника Петра Воскресенского. Общими усилиями местных жителей и клира храм удалось защитить от варварского разграбления. Согласно описи тех лет, «церковь цела и не­приятелем неприкосновенна, одежда и антиминс целы и невредимы». Свя­щенники наравне с простым людом вставали на защиту монастырей, хра­мов, деревень.

Во второй половине XIX века че­рез Дарну всегда проезжали русские цари, совершавшие паломничества в Ново-Иерусалимский монастырь.

Железная дорога.

С появлением Николаевской желез­ной дороги жизнь села изменилась. Дарна превратилась в своего рода перевалочный пункт между станци­ей Крюково и Воскресенском (ныне город Истра). «Путь по проселочной дороге протяженностью в 21 версту занимал не менее пяти часов. Пасса­жиров возили шестиместные линей­ки, тарантасы, брички и простые по­возки. Дачники, которые потянулись в Воскресенск, иногда ехали на вело­сипедах. У храма в Дарне они делали остановку, здесь была двухэтажная церковная гостиница для палом­ников», — отмечается в сборнике «Дарна. Частица Святой Земли», по­священном Истринскому благочи­нию и Крестовоздвиженскому храму.

Правда, в слякоть и дождь дорогу сильно размывало. Так, например, в 1885 году молодой врач Антон Пав­лович Чехов отмечал, что полпути «теленком» прошагал за экипажем.

В 1893 году Великим постом дарнинская церковь сгорела, и приход сразу же испросил разрешение на строительство каменного храма. А Вид с колокольни на Дарну.

А пока суд да дело, к зданию приход­ской школы в том же году пристрои­ли временную церковь, освященную во имя первоверховных апостолов Петра и Павла. Школа располагалась примерно в 20 метрах от теперешней колокольни.

Строительство каменной церкви Церковь Воздвижения Креста Господня.

Через два года утвердили проект ка­менного пятиглавого храма для Дарны. Его разработал сын известного зодчего Владимира Шервуда — Сер­гей Шервуд. Любопытно, что в от­чете настоятеля звенигородского Успенского собора Иоанна Рождест­венского протоиерей отдельно под­черкивал, что «место для постройки храма во имя Воздвижения Честнаго и Животворящаго Креста Господня в селе Дорне... удобно и прилично, так как около сего места нет и нико­гда не может быть питейных и фаб­ричных заведений, от строений храм будет отстоять в законном расстоя­нии, главное обеспечение построе­ния нового храма — есть церковный кирпичный завод, в настоящее время уже готово двести тысяч штук кирпи­ча». Этот завод, как сейчас предпола­гают, находился у дороги, на спуске к реке.

 

Церковь достаточно быстро — благо нашлись весьма состоятельные жертвователи, — и уже к 1898 году трехпрестольный храм был готов. Его поставили на так называемый траншейный фундамент, он наподобие футляра накрывал часть погоста старой деревянной церкви. Забегая вперед, скажем, что во время реставрации Кресто воздвиженского храма были найдены А Новый дарнинский колокол. останки большого количества людей. Расследовать, кому они принадлежат, не стали — слишком дорого.

Возможно, это те, кто покоился еще на старом кладбище, а может, здесь тайно хоронили пострадавших за веру в первые послереволюционные годы или убитых фашистами... Бог весть. В новом храме имелись приделы Николая Чудотворца и Вознесения Господня. Еще около двух лет потребовалось на внутреннюю отделку, и в 1900 году церковь освятили.

К сожалению, сам архитектор до этого события не дожил. Всего семнадцать лет спокойной жизни было отведено Крестовоздвиженскому храму. Правда, после революции его закрыли далеко не сразу. Сборник очерков «Дарна. Частица А Архитектор С. В. Шервуд. Святой Земли» цитирует воскресенскую районную газету, сообщавшую о престольном празднике в 1923 году: «Престольный праздник изображен в карикатурном виде, но из заметки ясно, что на литургию собралось множество священнослужителей, а на крестном ходе иконы несла одна молодежь».

Не менее любопытна история о лекции в Дарне некоего «шефа-агитатора». Тему лекции заявили как «Был ли Христос?». Автор заметки так описывал атмосферу, царившую на мероприятии: «Были, правда, темные женщины, главным образом старухи, которые мешали лектору говорить, галдели, как вороны, и строили умиленные физиономии, когда говорил отец духовный». Под «отцом духовным», вероятно, здесь подразумевается настоятель дарнинского храма отец Аазарь Гниловский.

Шервудов дала России немало видных произведений эклектики, ретроспективизма и модерна. «Патриарх» фамилии — Шервуд-старший, Владимир Осипович, — автор здания Исторического музея в Москве. Его младший сын Леонид, известный более как скульптор, «отметился» и в качестве архитектора, да как отметился — создал проект знаменитого «Ласточкина гнезда» на Южном берегу Крыма.

Другой сын — Владимир — на рубеже XIX— XX веков немало потрудился над изменением облика патриархальной Москвы на новый, «капиталистический», лад: он щедро застраивал центр первопрестольной доходными домами... Менее известен старший сын Владимира Осиповича — Сергей (1858—1899), хотя за свою недолгую жизнь он успел создать ряд заметных сооружений. Еще до окончания (в 1889 году) Московского училища живописи, ваяния и зодчества Сергей Владимирович начал свой творческий путь, помогая отцу в работе над такими совершенно разными проектами, как Исторический музей (окончен в 1881 году) и часовня-памятник героям Плевны у Ильинских ворот Китай-города (1887 год).

Работая вместе с отцом, Сергей Шервуд многое у него перенял: увлечение русским ретроспективизмом и «кирпичным» стилем, интерес к зодчеству эпохи узорочья (XVII век)...

А главное — «фирменную» шервудовскую манеру придумывать свои здания: «проектировать, как рисовать». Москвичи знают С. В. Шервуда в первую очередь как создателя особняка Рекк на Пятницкой (№64, так называемый «дом со львами»); жители Клина назовут среди его работ храм святителя Тихона Задонского, ныне переосвященный в честь Патриарха Тихона; уроженцы Калужской области обязательно вспомнят огромный (на 5000 молящихся!) собор Казанской Свято-Амвросиевсой пустыни в Шамордине, истинное краснокирпичное чудо, разом «затыкающее за пояс» всех утверждающих, что «кирпичный» стиль будто бы храмам не к лицу. Удивительно, но С. В. Шервуду не суждено было увидеть ни один из своих храмов завершенным: Тихоновский строился уже после его смерти по оставшимся чертежам, собор в Шамордине освятили в 1902 году, Крестовоздвиженскую церковь в Дарне — в 1900-м... Одна лишь пристройка к Никольской церкви в Мясниках (в Москве, на Мясницкой улице)увидела свет при жизни архитектора. Однако же этот храм, в отличие от всех перечисленных выше, не сохранился

События, происходившие в Истринском благочинии после 1917 года, мало чем отличались от того, что творилось тогда по всей стране. Представители светской власти особенно сильно раздражались от того, что местные крестьяне плохо восприимчивы к атеизму, поскольку «много десятилетий воспитывались монахами Новоиерусалимского монастыря».

Революции подвергся разграблению. К 1935 году он уже лишился своих колоколов, а через два года его и вовсе закрыли. В Дарне образовался колхоз, и храмовое здание приспособили для хозяйственных нужд. Сначала в нем разместили мастерскую по ремонту тракторов, затем кузницу, а позже стали хранить минеральные удобрения. Именно последние и «подточили» фундаменты и нижние ряды кладки настолько, что десятилетия спустя их пришлось устраивать практически заново. В войну Дарна некоторое время находилась в руках фашистов. Немцы свозили сюда жителей истринских сел и деревень, стоявших на линии фронта.

Церковь Воздвижения Креста Господня в городе Дарна (Московская область)

От артобстрелов и бомбардировок Крестовоздвиженский храм сильно пострадал. Шатры, верхний ярус колокольни оказались разрушены. 9 декабря 1941 года, за два дня до освобождения Дарны советскими войсками, захватчики, несмотря на морозы, согнали в здание церкви женщин, детей и стариков. Два дня они провели в разрушенном здании, в лютый холод, не зная, дождутся ли прихода освободителей...

Потом протекли полвека абсолютного забвения, а в 1991 храм передали Церкви. Состояние здания было похоже на состояние большинства храмов в нашей стране — ни дверей, ни куполов. Стены испещрены грубыми надписями, на церкви росли березы. Кое-где угадывались остатки фресок. Настоятелем возрожденного храма назначили только что рукоположенного священника Константина Волкова — тогда ему не было еще и тридцати лет.

В приходе нового батюшку многие восприняли с недоверием — мол, молодой очень. Но он взялся за дело, в прямом смысле засучив рукава. Новый священник объявил о том, что начинает восстановление храма, и попросил местных жителей о посильной помощи. Сначала ему помогали всего несколько человек — местные старушки да его собственный дядя. Отец Константин и сам работал не покладая рук, счищая снег с крыши, отбивая со стен грязь, разгребая завалы. Одновре¬менно он собрал церковную утварь,

Отец  Константин есть священники — воины Христовы по призванию. Да и просто воины. Настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Дарне из их числа. Ребенком Костя Волков любил традиционные мальчишечьи игры — в солдатиков, «Зарницу» и просто игры «в войну». В гардеробе у него имелись тельняшка, гимнастерка, бескозырка и пилотка. В школе с удовольствием занимался начальной военной подготовкой — отлично стрелял, хорошо знал приемы самбо, увлекался радиотехникой...

В армию, разумеется, пошел с гордостью — практически сразу после школы, которую окончил в 1980 году. Сначала призывника ждала Таманская дивизия, потом два с половиной месяца лекций о народах Востока и совсем немного практических занятий. Костя Волков,  Новый, 1982 год, Константин встречал в Афганистане.

Он попал радиотелефонистом в Баграмский разведывательный батальон. Но, помимо боевых обязанностей, Костя не забывал и о творчестве, рисо¬вал (еще со школьных лет стенгазеты, выпущенные им, занимали первые места на конкурсах), фотографировал... Его камера была единственной в роте, и благодаря ей на память у бойцов осталось немало снимков. А еще Константин мечтал пойти работать на «Союзмультфильм». Но после демобилизации в его судьбе было несколько вузов, увлечение модными по тем временам мистическими учениями... Будущий батюшка в конце концов понял, что все это «не его». Он принял таинство крещения, познакомился с сыном священника Георгия Тобалова, служившего в Покровском храме села Пионерского, а потом и с самим священником, ставшим для Константина духовным отцом... За свои заслуги перед Отечеством воин-интернационалист и священник Константин Волков награжден десятками наград. По материалам книги «Дарна. Частица Святой Земли»

Сделал временный алтарь, и по выходным народ стал собираться на службы. Сашентка Могила блаженной Александры находится в ограде Крестовоздвиженского храма. Она выложена камнями, украшена кованым кружевным крестом с маленькой главкой. И цветами. Кем же она была, та, кого все здесь ласково называют Сашенькой? Ни отчества, ни фамилии ее никто не знает. Даже год рождения известен лишь примерно — около 1885-го. Зато известен день рождения — 6 мая.

В этот день в небогатой крестьянской семье под Рузой появилась на свет девочка, получившая в крещении имя Александра. Когда ей минуло восемь лет, умер отец, вскоре не стало и матери, и Сашу забрала ее тетя — Мавра. Мавра и Саша жили очень бедно, едва хватало денег на еду. О школе не могло быть и речи, но девочка самостоятельно выучилась грамоте и увлеклась чтением религиозных книг. За этим занятием она проводила почти все время, даже в обычные детские игры никогда не играла. А однажды в ней открылся дар — исцелять людей, причем не только от физических недугов, но и от нравственных пороков.

В маленькой книжечке, составленной журналисткой Мариной Кравцовой, — «Блаженная Александра» — приводится множество тому примеров. Например, Мария Ефимовна Кузнецова, лично знавшая Александру, вспоминала: «Бывало, ездят-ездят по знахаркам, никакого толку нет. А к ней пошлют — больная ругаться, плясать будет, что хошь, а Сашенька ей голову наклонит, книжку положит, акафист прочитает, так она человеком делается».

Между прочим, сама Мария Ефимовна Сашеньку знала с с раннего детства. Та благословила ее на учебу и предсказала, что она будет в церковном хоре петь и что судьба ее окажется вот какая — немного сладкая, немного горькая... Всякое повидала Кузнецова на своем веку, в Великую Отечественную ее дважды едва не расстреляли немцы, да Бог уберег. Говорят, и прожила она долгую жизнь потому, что Богу было угодно, чтобы она могла рассказать все, что знала и помни¬ла о блаженной Александре. Еще о Сашеньке говорили, что она заранее могла провидеть, с чем к ней

Она могла сказать, вернутся ли пропавшие без вести люди, стоит ли ложиться на операцию... И никогда не ошибалась. Сашенька предсказывала, что придет время, когда церкви будут осквернены, а потом очистятся. Были у блаженной и недоброжелатели. Один из таких донес на нее, после чего Александру увезли в Рузу в тюрьму. Ей не давали есть, а она не унывала. И тогда из Москвы прислали инспектора, чтобы тот разобрался, почему так происходит. Во время встречи с ним Сашенька внимательно выслушала, что он ей говорил, а в ответ сказала, что у инспектора есть жена и любовница. И что жена больна, но поправится, если тот оставит неправедную жизнь. Надо ли говорить, что так и произошло.

Церковь Воздвижения Креста Господня в городе Дарна (Московская область)

Инспектор велел отпустить блаженную, а потом нередко навещал ее. Свою смерть вскоре после революции Саша предсказала сама — пришла в церковь в селе Онуфриеве,  принесла туда лопату и воткнула ее в землю. И сказала: «Не хочу жить при новой власти». Когда ее отпевали, в храме и вокруг него собралось множество людей, знавших и любивших блаженную. И птицы с громким щебетом летели за гробом.

А потом храм снесли, могила оказалась в окружении дач и колхозных построек. Поэтому в середине 1990-х годов останки блаженной решили перезахоронить. Честь принять их выпала Крестовоздвиженскому храму в Дарне. Стоит в виду у всей округи Неистребимо Божий храм. Его гвоздили злые вьюги, Лихим подвластные ветрам, Но он безвременное диво, Здесь на века, как видно, встал, Он и в руинах был красивым, Христа собой напоминал. Все в брачных ризах — сестры, братья, Стряхнув с души тяжелый сон, Мы станем слушать на закате Вечерний звон...

Пасхальный звон!

Как благовест народной силы И единения сердец: Воспрянет духом вся Россия И возродится наконец!

Стихотворение, посвященное

Крестовоздвиженскому храму, из книги «Дарна. Частица Святой Земли» Эхо войны Под Истрой Великая Отечественная война абсолютно неожиданно напомнила о себе уже в наши дни.

Во время земляных работ жители раскопали... немецкую землянку, а в ней обнаружили останки солдата. Старушка, на чьем участке была сделана необычная находка, сообщила о ней в немецкое посольство, но там своим соотечественником никто не заинтересовался. И тогда пожилой женщине посоветовали обратиться в храм. Отец Константин разрешил похоронить немца за оградой хра¬ма — ведь перед смертью все люди равны. Более того, со временем воз¬ле аллеи, ведущей к церковной огра¬де, образовалось несколько десятков немецких могил. Зачем? Да просто батюшка уверен, что «мы не имеем права на бездействие. По нашему попустительству болеет общество, а мир нельзя улучшить, не улуч¬шив своего сердца». Между прочим, в благодарность за заботу об этих мо¬гилах настоятель дарнинского храма получил диплом от Народного сою¬за Германии по уходу за воинскими захоронениями

прочем, в этом разделе мы сегодня расскажем не об иконах, а о чудесах, которые время от време¬ни происходят в Дарне. В первую очередь, речь идет об исцелениях. При этом на¬стоятель отец Константин Волков уверен, что скрытые в душе и теле недуги сами постепенно отступают, когда человек находит свою дорогу к храму. И тем не менее...

ЧУДО-КАМЕНЬ В книге «Дарна. Частица Святой Земли» описывается, как однажды В Крестовоздвиженской церкви хранится несколько чтимых образов. Среди них — иконы святых равноапостольных Константина и Елены, икона Божией Матери «Нечаянная радость», икона «Вознесение Господне», образ святителя Николая Чудотворца... А Интерьер северного придела. крестообразный склеп с останками двух человек, положенных крест-накрест.

Тогда копатели испугались и убежали. В храме информацией заинтересовались — так было принято хоронить угодников Божьих. Начали проводить раскопки, и вскоре лопаты ударились о каменную плиту. Одна из старушек вызвалась спуститься на плиту, что¬бы окопать ее. И как только ступи¬ла на камень — поняла, что он, хоть и холодный, как бы излучает тепло, словно живой. А еще старушка вдруг избавилась от болезни, давно ее мучившей. Изучив камень, пришли к выводу, что это, скорее всего, либо закладной камень, либо камень, на котором лежали мощи угодников, либо камень чьего-то молитвенного подвига (подобного тому, что когда-то совершил, например, преподобный Серафим Саровский, три года молившийся, стоя на камне).

Теперь камень хранится в храме, в небольшой комнатке. От него происходят исцеления и исполняются самые заветные мечты того, кто встанет на него босыми ногами. Но это теперь, а тогда... тогда восстановительные работы в храме только начинались. Ремонт продвигался тяжело, а по ночам, когда все уходили по домам, в церкви вдруг поднимался шум и гам. Нечистая сила, видимо, буянила — считает отец Константин. Он единственный оставался ночевать на колокольне и все это явственно слышал. Шум прекратился только после того, как прочитали акафист священномученику Киприану и мученице Иустине — к этим святым обращаются в случае особо настойчивых бесовских атак. А позже в еще реставрируемом храме стали видеть человека в белых А Отец Константин благословляет молодых моряков. одеждах. Он стоял на несуществую¬щем балконе и читал вслух Деяния апостолов или Псалтирь. Вот как!

ТАИНСТВЕННЫЕ МОЩИ

 

И еще об одном чуде рассказывают в Дарне. Когда в Крестовоздвиженском храме начались службы, то многие, входившие в церковь, видели священника в зеленом одеянии. Сначала все его принимали за отца Константина, но когда подходили ближе, то он к ним оборачивался и они понимали, что перед ними не их батюшка... Священник же исчезал. Кое-что прояснилось лишь через три года, с началом работ по выемке грунта в алтарной части храма. Там обнаружили захоронение священника именно в зеленом облачении. Отец Константин вспоминает: «Он лежал в гробу, как живой, держа в руках Евангелие и крест, голова покоилась на красной подушечке. Мы удивились и обрадовались, потому что Господь явил нам нетленные мощи. Было такое впечатление, будто его похоронили вчера: завитки стружки у изголовья словно только что из-под станка». После перезахоронения неизвестного священника явления прекратились. Установить его личность не удалось до сих пор — все церковные книги в лучшем случае находятся в недоступных архивах, а в худшем — уничтожены. В Дарне предполагают, что это были останки священника Петра Вознесенского, который во время Отечественной войны 1812 года получил высокую награду — орден за заслуги перед отечеством. Позже у стен Крестовоздвиженского храма появилась еще одна могила — блаженной Александры. Могилу выкопали перпендикулярно к алтарю. Наутро обнаружили, что и сама могила, и крест повернуты немного в сторону. Выпрямили, но на следующий день эпизод повторился. Больше противиться воле блаженной не стали. Только пересадили с ее прежней могилы кусты сирени — пусть цветет и благоухает.

Вверх по Истре

 

Окрестности Истры — отличное место для прогулок. Совместим приятное с полезным — отправимся вверх по течению реки, от города до водохрани¬лища, попутно осматривая местные достопримечательности. Не все они широко известны, но все вместе, в созвучье с окружающей природой, создают неповторимый ландшафт «русской Палестины».

Первым «пунктом» на нашем пути будет Ново- Иерусалимский монастырь в Истре. История и архитектурно-художественная сокровищница этой обители — настолько неис¬черпаемая тема, что ее не раскрыть в нескольких словах; даже если по¬святить ей журнал целиком, все рав¬но многое вынужденно останется за кадром. Поэтому мы рекомендуем читателям обратиться к специальной литературе, посвященной Новому Иерусалиму; здесь же ограничимся лишь небольшим набором фактов, минимально необходимым для зна¬комства с монастырем.

ИСТРА: НОВЫЙ ИЕРУСАЛИМ

 

Основана обитель в 1656 году Патриархом Никоном. Тот задумал воссоздать на подмосковной земле — Землю Святую. Местность по берегам Истры была подогнана под палестинские «образцы», причем как топографически (вырубались леса, формировался рельеф), так и топонимически. Так, холм, на котором поставили монастырь, назвали Сионом, два других получили названия Елеон и Фавор. Село Дарна оказалось на холме Ермон и стало Воздвиженским, Зиновьева пустошь превратилась в Капернаум, Чернево (ныне в составе Красногорска) — в Назарет. Река Истра стала, разумеется, Иорданом. Обширный район Подмосковья преобразовался в своего рода «пространственную икону» Святой Земли, и в центре этой иконы воздвигся Новый Иерусалим. Главный храм обители — грандиозный Воскресенский собор. Ничего подобного в русском зодчестве нет, ибо сама его идея не принадлежит русскому зодчеству. Собор создан по образу Храма Гроба Господня в Иерусалиме, повторяет его и композиционно, и с точки зрения объемов: огромная полуротонда с шатром, собственно.

Колокольни с юга, подземный храм с востока. История собора поистине трагична. При Никоне его возвели под своды, потом грянула опала, и строительство Нового Иерусалима стало одним из пунктов обвинения, выдвинутого Патриарху: идею сочли противоречащей церковным канонам. Никон напрасно оправдывался, что творил не бездумную копию, а ту самую «икону Палестины» — сам он отправился в ссылку, а его монастырь — в забвение. Обитель даже запретили именовать Новым Иерусалимом.

Десять лет спустя политическая линия поменялась, но возвращенный из ссылки Никон до московских земель уже не доехал — умер в пути, под Ярославлем. Собор же достроили, освятили в 1685 году, но злоключения его на этом. Здесь хорошо видно его композиционное сходство с новоиерусалимским собором.  В 1723 году, в праздник Вознесения Господня, огромный шатер рухнул, развалив стены ротонды до земли. По счастью, служители и молящиеся в тот момент находились на Елеонской горе... Синод принял донесение о катастрофе к сведению и... проигнорировал его.

Три года спустя пожар уничтожил кровлю полуразрушенного храма. Лишь к 1732 (!) году разобрали завалы, начали восстанавливать ротонду... Работы длились более десяти лет, в 1744 году — снова остановка.

Поставил новый шатер (повторив его в общих чертах, но с уклоном в барокко) в 1756—1759 го- 4 Воскресенский собор. На переднем плане — подземная Константино-Еленинская церковь, слева — вновь отстроенная колокольня. А вот шатер ротонды (на заднем плане) — снова на реконструкции.  Архитектор К. И. Бланк по проекту В. В. Растрелли. Двести лет храм простоял как есть, его не тронули большевики, превратив собор в музей. Но грянула Великая Отечественная война. В конце ноября 1941 года фашисты вошли в Истру.

В ходе контрнаступления под Москвой их вышвырнули из города, однако, отступая, 10 декабря гитлеровцы взорвали собор. Погиб шатер ротонды, упала колокольня, обрушилась внутрь центральная глава, после чего вспыхнувший пожар уничтожил интерьер с иконостасом и всеми иконами. Варварство «просвещенных европейцев» было столь чудовищно, что разрушение Нового Иерусалима немцам припомнили на Нюрнбергском процессе. Восстановление собора шло мучительно долго. Еще в 1970-е годы это были руины. В конце восьмидесятых начали реанимировать шатер, но с использованием металлоконструкций и листового железа, что, например, заранее критиковал знаменитый реставратор П. Барановский. Колокольню восстановили только в 2014-м, но к тому времени шатер вновь одели в леса... История реконструкции рискует стать вечной.

 

ЛАМИШИНО, РОЖДЕСТВЕНО: К БОЛЬШОЙ ВОДЕ

От Бужарова идут две дороги. Выбрав правую, через пару минут езды увидим впечатляющее техническое сооружение — плотину гидроузла имени В. Куйбышева. Электростанция из числа так называемых «малых ГЭС» была запущена в 1935 году, она перегородила реку Истру и образовала выше по течению Истринское водохранилище. Во время войны ГЭС подорвали, но потом быстро восстановили, она действует. За гидроузлом — село Ламишино. Здесь нас интересует небольшая церковка Казанской иконы Божией Матери.

Это старинное (с 1670 года как минимум) церковное место, где в течение 250-ти лет сменили друг друга несколько деревянных храмов. Каменный, нынешний, построили к 1905 году по проекту архитектора Александра Галецкого. В числе его известных построек — усадьба Куваевской мануфактуры в Иванове, московские особняки Беляева (Рюмин переулок) и Правдиной (Садовая- Сухаревская); кроме того, Галецкий совместно с Ф. Шехтелем проектировал гостиницу «Боярский двор» и перестраивал под нужды Художественного театра здание в Камергерском переулке. Ламишинский храм — едва ли не единственный «церковный» проект архитектора. Мастер модерна на сей раз обратился к псевдорусской эклектике с элементами «византийщины»: сферические купола, восьмискатное покрытие, узкие окна и намеки на них на северном и южном фасадах. Краснокирпичная церковь с белокаменными вставками сейчас оштукатурена и побелена — это плоды ремонта после разорения 1930-х годов. Белые стены смотрятся, может быть, не так эффектно, как белое на красном; но это во всех отношениях лучше, чем печальная руина с полностью расхищенным интерьером, каковой церковь оставалась до 1998 года.

Если проехать вперед еще семь- восемь километров, то мы окажемся в селе Рождествене с изящной церковью Рождества Христова. Вновь слово В. Я. Либсону: «Сооруженное в 1813 году здание характерно для архитектуры зрелого классицизма. Традиционна обработка его северно¬го и южного фасадов пилястровыми портиками с фронтонами и завершение четверика куполом на невысо¬ком барабане с полуциркульными окнами». Оценим и красоту пейзажа: церковь стоит в каких-то пятидесяти метрах от глубоко врезающегося в берег затона, в который превратились после разли¬ва водохранилища устья речек Черной и Раменки.

Колокольня едва ли не выступает за бровку склона, двумя ступенями сбегающего к воде. Весь храм прячется в листве деревьев, только глав¬ки призывно маячат над кронами.

КУРТНИКОВО: СДЕЛАНО НА СОВЕСТЬ

Если из Бужарова ехать налево, через десяток километров мы окажемся на другом берегу залива, в селе Куртникове, отмеченном Борисоглебской церковью. Она — практически ровесница Рождественской (1816 год), а храмом это место было отмечено издревле — с 1564 года. В старину село как только не называлось — и Куретниково, и Куритниково, и даже Курятниково; в 1593 году здесь выстроили очередную деревянную церковь, которая простояла двести с лишним лет — и погибла в пожаре начала XIX века.

В 1809 году началось каменное строительство. Одним из его распорядителей был титулярный советник Г. И. Рукин; о нем современники отзывались вот так: «Нрава кроткого... Со своими крепостными обходился мягко... А когда этому доброму человеку выпал жребий заняться постройкою в селе Куритниково церкви, то он был бдителен до такой степени, что заставлял рабочих переделывать одно и то же дело по нескольку раз, как это было при кладке бута под церковные стены — и оттого-то храм отличается прочностью постройки».

Труды Рукина не пропали даром, церковь и на вид выглядит прочной, добротной. С первого взгляда она кажется постройкой в стиле классицизма; но, если присмотреться, тут больше элемен¬тов русского барокко в его провинциальной трактовке. Портики — чисто декоративные, «фальшивые», вместо колонн — пилястры, вместо ротонды — восьмерик, архитектурная пластика нижнего яруса ничуть не «классическая»... И лишь лаконизм оформления мощного восьмерика подчеркивает его величину, значительность. Именно эта бросающаяся в глаза строгая простота заставила нас подумать было, что храм — памятник классицизма.

С Борисоглебской церковью связано имя святителя Филарета (Дроздова), митрополита Московского. Известно, что владыка утверждал проекты приделов храма, выстроен¬ных в середине XIX века, и подписывал антиминсы.

Священникам прошлого их духовный путь чаще всего доставался «по наследству» от отцов и дедов. А вот батюшкам второй половины XX века пришлось сложнее. Они становились на священническую стезю по зову души, причем этот зов надо было еще различить в атеистической суете современной жизни

Тобалов. Он родился в Москве летом 1945 года, В когда война уже отгремела. Семья Тобаловых жила на улице Мосфильмовской, рядом с известной киностудией. Туда и пошел работать Юрий, окончив художественное училище и отслужив в армии. В разные годы ему довелось сотрудничать с режиссерами Андреем Тарковским и Сергеем Соловьевым. Он близко знал актеров Александра Абдулова и Олега Янковского, певца Бориса Штоколова. Но кино не заполняло жизни Юрия Тобалова, душа его томилась об ином.  Его стараниями храмы Истринского района возвращались Церкви. В начале 1970-х годов он впервые пришел в храм. Это была церковь на Антиохийском подворье.

Потом молодой человек задумал поступить в семинарию, но долго колебался и, наконец, обратился за советом к одному из известных священников. Тот встретил его словами: «Здравствуй, батюшка». Это и был ответ. В семинарию его зачислили только со второй попытки, но зато сразу на второй курс. В 1985 году отца Георгия назначили настоятелем храма Покрова Пресвятой Богородицы, что в селе Покровском-Рубцове — там, где многие деятели науки, искусства и литературы любили проводить лето. Храм тогда находился в аварийном состоянии — впрочем, как и большинство церквей в нашей стране.

Но батюшка согласился на этот далекий и тогда еще бедный приход — «не ради денег, а ради славы Божией послужить» хотел. И доказал на деле свою решимость — отремонтировал церковное здание, установил кресты, вымостил дорожки, привел в порядок погост и братскую могилу солдат Великой Отечественной войны. Позже пристроил трапезную и колокольню, сделав из «крестового» храма «корабельный». И поплыла обновленная церковь- ковчег по житейскому морю, собирая местных жителей и отдыхающих дачников в приход.

А отец Георгий для многих из них превратился в своего рода маяк в море душевных бед и печалей. К нему шли за утешением и поддержкой. Те, кому посчастливилось быть тогдашними прихожанами Покровского храма, вспоминают, что перед каждым богослужением алтарник Костя зажигал свечи на могилах священников...

Потом пришли 1990-е годы, политика государства по отношению к Церкви изменилась. Открывались новые храмы, создавались новые благочиния. Настала пора быть и отдельному Истринскому благочинию (до этого Истринский район входил в состав Солнечногорского благочиния). И возглавил его отец Георгий. Теперь ему пришлось совмещать роль священника и дипломата, ведь в его обязанности входило, помимо прочего, урегулирование отношений с гражданской властью. Например, в деле возвращения храмов Церкви. В храмовых зданиях по прежнему, как и в советские времена, размещались предприятии, фабрики, институты... Часто требовалось уговорить их директоров освободить помещение. Одни соглашались легко — как только получали новые здания, сразу же переезжали туда. С другими бывало сложнее. Например, ламишинский храм принадлежал педагогическому институту, а тот сдавал его в аренду... «Время было трудное, а помощниках у меня один Господь, — вспоминал позже отец Георгий. — Приходилось разъезжать по приходам, в одном месте вести проповедь, в другом — переговоры. Находить меценатов...

Особенно много было проблем с оформлением документов по передаче храмов Церкви. Везде и всюду вопросы восстановления приходов решались на уровне глав администраций». В это время отец Георгий превратил «родной» Покровский храм в своего рода «кузницу кадров». Все будущие пастыри сначала служили при благочинном. Между прочим, настоятель дарнинского храма отец Константин тоже начинал алтарником в Покровской церкви... Среди всех этих трудов Георгий Тобалов находил время на занятия живописью — он успел создать не¬сколько десятков удивительных полотен.

А еще в сорокапятилетнем возрасте священник научился играть на синтезаторе и начал писать духовную музыку. Записал несколько альбомов для радио. В Дарну батюшка приехал в 2007 году, когда вошел в штат священников Крестовоздвиженского храма. Здесь он активно включил¬ся в работу, которую вел отец Константин, сотрудничавший с Союзом ветеранов Афганистана, и даже удостоился звания почетного воина-интернационалиста. Через год батюшки не стало. Отпевал его хор Троице-Сергиевой Лавры. Похоронили отца Георгия Тобалова в церковной ограде дарнинского хра¬ма. Как он и просил. к. Картины, вышедшие из-под кисти отца Георгия, необыкновенны.

Отец Константин Волков — больше чем настоятель дарнинского храма. Он еще и член епархиального отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями. Без священника Константина Волкова не обходится большинство мероприятий, связанных с нашей армией и ветеранами. Так, например, батюшка тесно сотрудничает с Центром восстановительной терапии им. М. А. Лиходея «Русь», где про¬ ходят лечение участники вооруженных конфликтов. Служит панихиды, совершает таинства — оказавшиеся в Центре с благодарностью принимают не только медицинскую, но и духовную помощь. В книге «Дарна. Частица Святой Земли» один из друзей священника, тоже в свое время служивший в Афганистане, сравнил его с полковым капелланом. А Отец, Константин Волков освящает пасхальные куличи.