postheadericon Никольский храм в Таганроге

Никольский храм в Таганроге

 

 

Строительство Никольского храма в Таганроге.совпало по времени с активным развитием русского юга: здесь тогда один за другим стали появляться новые города: Мариуполь, Херсон, Ставрополь, Севастополь...

При Екатерине II, в 1770-е годы, Россия «всерьез и надолго» закреплялась на новых южных территориях, и это явилось, пожалуй, главным внешнеполитическим событием для империи в указанный период. В мире же самой «горячей» темой была война за независимость североамериканских колоний от Англии.

Никольский храм в Таганроге

Возможно, историческая значимость «дня рождения» США для нас выше, нежели она представлялась современникам, ибо мы знаем больше их — мы знаем, к каким глобальным изменениям мировой структуры в конце концов привела та давняя война. Впрочем, и тогда это событие не казалось рядовым, ведь никогда ранее колония европейской страны не претендовала на самостоятельность. Война за независимость тринадцати колоний вспыхнула в 1775 году, то есть через год после провозглашения Крымского ханства независимым от Турции государством и возрождения в Таганроге полноценной жизни. В 1777 году, когда в городе началось строительство главной на тот момент Никольской церкви, военные действия в Америке продолжались, причем с переменным успехом — восставшие как одерживали победы, так и терпели крупные поражения (например, потеряв первую столицу США Филадельфию). В 1778 году в войну против своего извечного соперника на стороне восставших вступила Франция.

До признания Англией независимости США оставалось еще долгих пять лет. Именно в 1783 году Крым вошел в состав России. Европейские монархии, между тем, находились на пике своего могу¬щества. Францией с 1774 года правил Людовик XVI — правил почти столь же блистательно, как его отец и дед; трагического его конца еще ничто не предвещало; Пруссией — уже долго-долго — Фридрих Великий, заложивший Строительство Никольской церкви в Таганроге напрямую связано с основанием города — несмотря на то, что эти события разделяют целых восемь десятилетий. Появление храма, освященного во имя любимейшего на Руси святого, именно на этом месте было определено еще при закладке города молодым Петром I.

Мало столь южных русских городов, как Таганрог, могут похвастаться тем, что были основаны в XVII столетии. XVII век в нашем восприятии — допетровская московская Русь, уже продвинувшаяся далеко в Сибирь, но так и не вышедшая к морям — ни на юге, ни на севере. Тем не менее, как XIX век для Европы начался раньше своего хронологического начала — с Великой Французской революции, — так и XVIII век для России начался с восшествия на престол Петра Алексеевича, и в этом смысле последнее десятилетие «бунташного века» — уже новая эпоха.

Именно в это время молодой царь, еще до того как устремиться к Финскому заливу, пытался реализовать свой «южный проект». Более всего из тогдашних событий извест¬но, пожалуй, взятие турецкой кре¬пости Азов, открывшее России путь к Черному морю, но первой военно- морской базой России стал не Азов, а город, основанный вскоре после того (в 1698 году) на мысу Таганий Рог, от которого он и получил свое название — Таганрог. Тюркское слово «таган» означает «очаг», «жаровня», но в данном слу¬чае, скорее всего, имелся в виду маяк, установленный на мысе («роге»). Историческая часть города и сейчас расположена на этом выдающемся в море высоком мысе, действитель¬но очень удобном как для устройства маяка, так и для строительства порта. Никольский храм находится там же, и его колокольня всегда была хорошо видна с воды.

 

Никольский храм в Таганроге

Может возникнуть соблазн предположить, что храм стоит чуть ли не на месте старого маяка, однако это маловероятно. Дело в том, что, по преданию, церковь строили там, где была палатка Петра I, обозначавшая центр всего русского лагеря во время закладки морской крепости и порта Это и есть тот факт, что связывает основание города со строительством храма. Ну а на маяке палатку вряд ли могли поставить. Почему же основание города и строительство храма, имеющего в том числе и памятное значение, разделены столь долгим сроком?

Во-первых, в описываемую эпоху в новых городах весьма редко сразу начиналось каменное строительство, тем более в военных условиях, в которых жил тогдашний Таганрогский порт. Через пять лет после основания Таганрога будет заложен Санкт- Петербург, и вскоре Петр запретит вообще всякое каменное строительство где бы то ни было еще, кроме новой столицы, дабы именно там собрать все наличные отечественные строительные силы. Отметим, кроме того, что первые десятилетия жизни Таганрога были крайне нестабильными. Несмотря на завоевание стратегического плацдарма на Азовском море, Азовский поход в целом закончился неудачей, и вплоть до подчинения Крымского ханства положение России на юге оставалось весьма шатким.

После одного из поражений Таганрогскую крепость вообще пришлось срыть по договору с турками; долгое время город существовал под властью Османской империи, а вновь отойдя к России, не имел права иметь укреплений. Окончательно Таганрог стал полноценным городом лишь в 70-е годы XVIII века, но практически сразу же потерял свое исключительное значение: после присоединения Крыма был основан Севастополь — как новая военно-морская база, а Таганрог превратился в исключительно торговый порт — впрочем, один из крупнейших в империи. Никольский храм начали строить буквально через несколько лет после окончания очередной русско-турецкой войны, принесшей долгожданное спокойствие на черноморско-азовское побережье.

На тот момент в Таганроге имелась только небольшая деревянная церковь Михаила Архангела — ее очевидным образом не хватало для растущего города. Так как Таганрог в те годы имел особое стратегическое значение для государства, недостатка в финансировании строительства, в том числе и храмового, здесь не было.

Почти одновременно приступили к строительству сразу нескольких церквей, причем завершены они были в кратчайшие сроки. Ходатайство о возведении храма во имя святителя Николая Чудотворца датируется 1777 годом — удовлетворили его тут же по получении.

Автором документа являлся главнокомандующий Азовской флотилией и Таганрогским портом контр-адмирал Федот Алексеевич Клокачев. Посвящение храма не случайно: флотское командование задумало построить его в «морском» квартале, а покровителем моряков, как и вообще всех плавающих и путешествующих, издавна считался святитель Николай Мирликийский. И хотя церковь не получила специального «морского» статуса, как некоторые Никольские храмы в других приморских городах, смысл посвящения был именно в этом. Поначалу церковь даже именовали «Николой морским», но это название и не прижилось. Как уже говорилось, для строительства избрали то самое место, где при основании города находилась палатка Петра I.

Строительных материалов и рабочих рук хватало, А Купол Никольской церкви на фоне южного неба. и работа продвигалась споро. Уже через год, в 1778 году, храм закончили, а вскоре и освятили. Первым его настоятелем назначили прибывшего из Воронежской епархии священника Исидора Ляхницкого. Храм под обстрелом Строительство Никольской и других церквей Таганрога ознаменовало важнейший момент в истории города. В XIX веке его значение неуклонно снижалось, он постепенно превращался в глубокую провинцию. В XX же столетии таганрогским храмам пришлось столкнуться с тяжелыми испытаниями, и не всем удалось их пережить. Никольской церкви — удалось; правда, с серьезными потерями.

а момент завершения строительства Николский храм был самым крупным в Таганроге и некоторое время исполнял роль соборной церкви. Правда, продолжалось это совсем недолго, так как практически одновременно приступили к возведению еще более крупного Успенского храма, который вскоре, а именно в 1780 году, и стал таганрогским собором. Этому не помешал даже тот факт, что первоначально Успенский собор выстроили в дереве; каменная же его «версия» по¬явилась лишь в XIX столетии.

Самый первый соборный храм города, Михайло-Архангельский, был перестроен в 1782 году, однако остался деревянным и свое особое значение потерял — к тому времени в Таганроге уже действовали Никольский и Успенский храмы. В камне Михайло- Архангельскую церковь отстроили во второй половине XIX века, когда в отечественном зодчестве царил псевдорусский стиль. До нашего вре¬мени этот мощный пятиглавый храм, как и Успенский собор с его удивительной ротондой, не сохранились. Никольская церковь, по большому счету, тоже не сохранилась. Просторное и величественное здание.

Никольский храм в Таганроге

А Обстрел Таганрога во время Крымской войны. Старая гравюра. торое мы видим сейчас, практически целиком выстроено в наше время, за исключением нескольких стен. Од¬нако не будем забегать вперед. Первоначально храм выглядел не столь внушительно, как сегодня. Как и дру¬гие церкви Таганрога, он был в значительной степени деревянным, каменными имея только фундамент и основания стен. В какое время стены и кровлю заменили на каменные, до конца не ясно, но, судя по всему, это произошло вскоре после строительства, иначе бы архитектура храма должна была сильно поменяться в соответствии с новыми архитектурными модами.

Однако имеющиеся у нас описания и старинные изображения подтверждают, что храм всегда вы¬глядел примерно одинаково, то есть замена дерева камнем была чисто техническим, а не концептуальным поновлением.

Для МОРЯКОВ И РЫБОЛОВОВ Никольский храм создан в стиле, который к 1770-м годам уже сошел с «острия» архитектурной мысли и, возможно, смотрелся несколько старомодно, но для приграничной провинции, остававшейся практически на военном положении, был вполне органичным.

Мы видим клас¬сический купольный восьмерик на четверике; это форма, чрезвычайно широко использовавшаяся в русском барокко, по большей части в пер¬вой половине XVIII века. Широкий, близкий к классицизму купол говорит о достаточно поздней трактовке этой формы, однако и такая трактовка была тогда уже старомодной. Впрочем, авторы храма, кажется, и не стремились создать выдающееся произведение архитектуры, ограни- А Икона блаженного Павла Таганрогского. чившись более функциональными задачами. Население Таганрога росло, церковь оказалась посреди оживленного района и сразу обзавелась обширным приходом. Основу его составляли се¬мьи моряков и рыболовов, живших на Таганьем Роге.

Эти люди, конечно, с воодушевлением приняли новую церковь, посвященную главному их заступнику. Постепенно, по мере потери Таганрогом военного значения, Никольский приход по своему профессиональному составу становился все более «мирным», однако не терял связи с морем. Изменения в статусе города отразились и на храме — точнее, его убранстве. В 1803 году многие коло¬кола, иконы и прочая утварь Никольской церкви отправились в Севастополь, сменивший Таганрог в ролиглавного морского порта.

Местом их нового пребывания назначили одноименный таганрогскому Никольский храм, который в это время как раз строился и пользовался особым попечительством молодого императора Александра I. Горькая ирония истории заключается в том, что больше двух десятилетий спустя сильно изменившемуся Александру было суждено умереть в том самом Таганроге, откуда по его велению вывезли немало ценных церковных предметов.

В их числе — и ставший потом знаменитым Херсонесский колокол, который ныне украшает Карантинную бухту Севастополя. Отлили колокол в 1778 году в Таганроге именно для Никольской церкви. Впрочем, церковь в упадок от такого «посягательства» не пришла, хотя и о процветании говорить не приходилось. Старые иконы замени¬ли новыми, а в 1822 году матрос Дмитрий Иванов построил возле храма дом для школы и причта. К тому времени Таганрогское благочиние входило уже не в Воронежскую, а в Екатеринославскую епархию (тогдашний Екатеринослав ныне — украинский город Днепропетровск).

Еще один дом возвели при храме гораздо позже, в 1865 году. В XIX веке Таганрог окончательно превратился в тихий провинциаль¬ный город. В первой половине столетия разве что уже упомянутая скоропостижная смерть царя в 1825 году вывела его на секунду на первый план русской истории. Столь же внешне бессобытийной и безбурной была и жизнь Никольского храма.

Единственное «громкое» событие за несколько десятилетий — строительство новой деревянной колокольни в 1844 году взамен обветшавшей старой. Все изменилось в 1850-х годах, когда город непосредственно и достаточно больно коснулась Крымская война.

КРЫМСКАЯ ВОЙНА

Никольский храм в Таганроге

Никольский храм, кажется, связан с Крымом незримой нитью: строительство его стало возможным после «усмирения» Крымского ханства; спустя некоторое время в Севастополь вместе с невещественным статусом южной флотской столицы отправилась вполне конкретная церковная утварь; а в 1855 году храм в буквальном смысле попал под обстрел во время Крымской войны. Оборона Севастополя — самый известный эпизод той кампании, однако далеко не единственный. События Крымской войны не ограничились одним Севастополем. В мае 1855 года объединенная англо-фран¬цузская эскадра появилась на рейде Таганрога и дважды обстреляла практически беззащитный город. Артиллерии в Таганроге не имелось, и занять город союзникам, казалось бы, не составляло труда.

В Таганроге находилось множество продовольственных запасов, захват которых усложнил бы и без того тяжелое положение русской армии. Однако англичане и французы потерпели здесь чувствительную неудачу. Командующий немногочисленным гарнизоном генерал И. И. Краснов в ответ на предъявленный ультиматум категорически отказался сдать город, отправив нападавшим такое послание: «Военная честь запрещает без боя уступать город, и войска наши готовы умереть за государя. Если неприятель хочет доказать сострадание жителям, то прошу его выйти на берег и вступить со мною в бой, дабы оружие решило, кому обладать с сего дня Таганрогом».

Пять десятков вражеских кораблей в течение шести с половиной часов обстреливали беззащитный город, нанеся огромный урон всем приморским постройкам; окончив бомбардировку, союзники высадили десант на побережье. Молниеносная контратака в штыки русской роты под командованием подполковника П. М. Македонского опрокинула неприятеля в море, пока¬зав, что взять Таганрог малой кровью не получится. После этой неудачи союзный флот снял осаду и отправился в сторону Мариуполя.

Во все время осады и боевых действий в Никольской церкви о спасении города и его жителей молился его настоятель священник Даниил Ручкин. Выдающимся священнослу¬жителем его сделало усердие в трудах ХЕРСОНЕССКИЙ КОЛОКОЛ 3 Карантинной бухте Севастополя на берегу моря меж двух массив¬ных каменных столбов висит старинный Херсонесский колокол. Свое название он получил по названию древнегреческого Херсонеса, не¬когда шумевшего на этом месте.

Однако происхождение колокола ни к Севасто¬полю, ни, тем более, к Херсонесу никакого отношения не имеет. Вот что гласит чуть видная надпись на нем: «Сей колокол... вылит... Святого Николая Чудотворца в Таганро... из турецкой артиллерии весом... пудов 1778 года месяца августа... числа». Херсонесский колокол — один из тех предметов (и самый массивный из них), что были вывезены по приказу Александра I в Севастополь из Таганрога в 1803 году.

Отлили его в год завершения строительства и освящения Никольско¬го храма; несомненно, изначально колокол предназначался именно для этой церкви. Никольский храм во многом обязан своим рождением победе русских войск над турками, поэтому то, что на местные колокола пошли трофейные турецкие пушки, весьма символично. На колоколе изображены покровитель моряков святитель Николай Чудотворец и особо почитаемый моряками именно на Черноморском побережье священномученик Фока Синопский.

Переносом в Севастополь драматическая судьба колокола не исчерпалась. После поражения России в Крымской войне он отправился во Францию в каче¬стве трофея и провел там много десятилетий. По некоторым сведениям, нахо¬дился колокол не где-нибудь, а на колокольне знаменитого собора Парижской Богоматери. В Крым его вернули только в 1913 году, когда в преддверии мировой войны Россия и Франция стали ближайшими союзниками. Возвращение колоко¬ла сопровождалось крестным ходом, однако поместили его не на колокольню, а на берегу — в качестве сигнального колокола, предупреждавшего корабли в непогоду о приближении к берегу. Можно сказать, что святые Николай Мирли- кийский и Фока Синопский таким несколько причудливым образом заботились о находящихся в опасности мореходах. Маяком колокол прослужил до 1960-х годов, когда его лишили языка за ненадобностью (к тому времени появились радиолокаторы). Вновь Херсонесский колокол зазвучал в 2002 году — его тогда специально доставили во Владимирский собор к пасхальной службе. Сейчас колокол нахо¬дится, как и раньше, у моря, но выполняет лишь роль символичного памятника. Херсонесский колокол.

и верность родному приходу, благо¬даря которым он пользовался непре¬рекаемым авторитетом в Таганроге; благодарную память об этом батюш¬ке здесь сохраняют до сих пор. Отец Даниил прослужил в Никольской церкви 55 лет. Он ушел на почет¬ную пенсию в 1885 году, а скончался а 1891 году — в возрасте 80-ти лет. Никольский храм сильно постра¬дал от того варварского обстрела, но выстоял. В его стены попало не ме¬нее семи ядер. Одно из них при ре¬ставрации решили оставить в стене навсегда — как грозное напоминание о тогдашней осаде. Ядро в южной стене колокольни стало достоприме¬чательностью не только храма, но и всего Таганрога. Сама же реставра¬ция затянулась — после поражения России в Крымской войне средств катастрофически не хватало. Храм полностью восстановили только в 1866 году — по проекту городско¬го архитектора Н. В. Трусова. Тогда же были сооружены придел, освя¬щенный во имя великомученицы Параскевы, и новая, на этот раз уже каменная, колокольня. Чуть позже добавилась трапезная, и храм не¬сколько непропорционально вытя¬нулся в длину, что, впрочем, иску¬палось серьезным увеличением его внутренней площади. Новые по¬стройки оформили довольно скром¬ными украшениями в стиле ампир. Вторая половина XIX столетия (считая ее по окончании Крымской войны) выдалась относительно бла¬гополучной и по-провинциально¬му спокойной. В Таганроге к тому времени выросло немало больших и благолепных храмов. В 1865 году, наконец, отстроили в камне старей¬шую в городе Михайло-Архангель- скую церковь, получившую в новом исполнении пятиглавие. Главным украшением города был Успенский собор; в его церковном хоре в те годы пел маленький Антон Чехов, родив¬шийся в 1860 году. Семья Чеховых была очень набожной, и отец семей¬ства Павел Егорович, державший лавку колониальных товаров, являл¬ся исправным прихожанином. Рядом с ним в храме всегда можно было уви¬деть и трех его сыновей. В центре города действовал гре¬ческий Иерусалимский монастырь, основанный в начале XIX столетия

В наше время Никольская церковь обрела такую святыню, подобной которой никогда не имела. Теперь в раке под сенью у южной стены покоятся святые мощи блаженного Павла Таганрогского, полтора столетия назад бывшего прихожанином храма.бывшим греческим корсаром Иваном Варваци, оставившим свое ремесло и превратившимся в истового благотворителя. Примерно в это время прихожанином Никольского храма был пришедший из Черниговской губернии блаженный Павел Таганрогский, чьи мощи теперь почитаются как главная святыня церкви и, вероятно, всего Таганрога. Старец жил неподалеку в небольшой избушке.

ПОТЕРИ

Судьба Никольского прихода в советскую эпоху сложилась трагически, но при этом необычно. Храм пере¬жил самые страшные годы гонений на Церковь, не был закрыт, в нем совершались богослужения. Разрушили его — почти до основания — уже в послевоенные годы. В 1922 году большевики изъяли из храма «церковные ценности», а именно: иконы с ризами (правильнее сказать, ризы с иконами — для новой власти более ценными представлялись драгоценные металлы), всю золоченую утварь и несколько бриллиантов, украшавших особо ценные реликвии. Это не помешало продолжению богослужебной жизни прихода, существенно, впрочем, поредевшего под влиянием агрессивного коммунистического агитпропа. Однако то, что пощадили большевики, уничтожила война — в Великую Отечественную, спустя почти сто лет после памятного обстрела союзной эскадрой, Таганрог вновь стал полем битвы. На этот раз в огне погибли все сохранявшиеся дере¬вянные части церкви. Обрушился купол, что привело старейшую и ос¬новную часть храма в полную негод¬ность. Но жизнь в нем еще теплилась. Закрыли Никольский храм лишь в конце 1950-х годов, взорвав при этом колокольню, мозолившую гла¬за представителям власти. От храма осталась лишь коробка стен придела и трапезной, в облике которых уже практически ничто не напоминало о бывшей «церковности» этих помещений. В них устроили клуб настоль¬ного тенниса, но он просуществовал недолго. Далее бывший храм передали под нужды автохозяйства, ав¬тохозяйство сменил склад, а потом здание оказалось вовсе заброшено. В позднесоветские годы храм представлял собой руинированные остатки стен. Сохранился небольшой фрагмент ограды, а храмовая терри¬тория превратилась в «самочинную» мусорную свалку.

Блаженный Павел Таганрогский, живший неподалеку от Никольского храма в небольшой келье, скончался в 1879 году. Его похоронили на ста¬ром городском кладбище, где вскоре над могилой святого возвели небольшую часовню. К тому времени старец был известен не только в Таганроге, но и в окрестных губерниях, откуда —еще при его жизни — многие приез¬жали к нему за советом и утешением. Знавшие старца Павла не сомневались, что рано или поздно он будет канонизирован, однако за остававшиеся до революции четыредесятилетия этого не произошло, хотя вопрос обсуждался, но дальше обсуждения дело не продвинулось.

Дары прозорливости и исцеления святой обрел при жизни, поэтому не¬достатка в формальных поводах для прославления не было. В Таганроге зародилось местное «неофициальное» почитание старца, еще не причисленного к лику святых, которое продолжалось, по большей части тайно, и в советские годы. Возможно, такая «задержка» уберегла мощи блаженного от поругания и уничтожения — всю советскую эпоху они мирно покоились на кладбище, и властям не к чему было придраться — святой Павел не являлся даже священнослужителем, поэтому формально его могила оставалась простым захоронением таганрогского горожанина. Таким образом, святые останки пережили богоборческие годы; торжественно обрели их и перенесли в Никольский храм уже в но¬вейшее время. Случилось это жарким летним днем 20 июня 1999 года, после того как состоялась долгожданная канонизация таганрогского праведника.

Так исполнилось предсмертное пророчество святого, который говорил: «Понесли Павла на могилу, а с могилы да в собор». Стоял ясный и солнечный день, однако при перенесении мощей вокруг стоявшего в зените солнца образовался радужный круг — его могли видеть все в течение примерно часа. А потом набежали небольшие облака, принявшие над храмом форму креста. Свидетели также отмечали удивительно сладкий вкус воды, которую раздавали присутствующим, дабы уберечь их в знойный день от обезвоживания организма, — обычно вода в при¬морском Таганроге, где нет большой реки, жесткая и невкусная. С тех пор мощи блаженного пре¬бывают в Никольском храме и до¬ступны для поклонения всем при¬хожанам, паломникам и просто путешествующим. Рядом с ними — большая икона старца Павла, перед которой никогда не гаснут свечи. В настоящее время готовится общецерковное прославление блаженного Павла Таганрогского.

Под защитой святителя.

 

Иконы святителя Николая Чудотворца имеются, пожалуй, в каждом русском храме, и, разумеется, не остался без них и таганрогский храм, освященный во имя этого святого, да еще и выстроенный его «подопечными», моряками. В первые десятилетия существования церкви именно старинная икона святителя Николая Чудотворца почиталась главной ее святыней. Образ был действительно древним — не позже середины XV века, — его подарили храму к освящению в 1778 году.

Икона сохранилась в таганрогской церкви и после 1803 года, когда многие образы и предметы церковного обихода вывезли по распоряжению императора в строящийся Никольский храм в Севастополе.

Увы, оставалась она в Таганроге недолго: в 1820 году, после передачи храма в ведение Екатеринославской епархии, образ доставили в Киево-Печерскую Лавру. Любопытно, что старая святыня храма отправилась на Украину, но будто бы взамен ей оттуда же в буквальном смысле слова «пришла» новая святыня — старец Павел был родом из-под Чернигова. В возрожденном Никольском храме иконы святителя Николая Чудотворца занимают особое место. Их в церкви три, причем две из них — с частицами мощей, они особо почитаются прихожанами. Одну из икон передал в дар храму митрополит Ростовский и Новочеркасский Владимир (Сабодан). Из святынь храма, на которые следует обратить внимание, отметим икону праведного воина Феодора Ушакова с частицей мощей святого: бывший при жизни прославленным адмиралом святой встал в послед¬нее время в один ряд с такими ран¬нехристианскими покровителями мореплавания, как тот же святитель Николай Чудотворец, священно- мученик Фока Синопский или святитель Спиридон Тримифунтский. Икона эта была написана по благословению почетного настоятеля Никольской церкви протоиерея Александра Клюнкова, которому принадлежит заслуга возрождения храма.

 

 

Никольский храм Таганрога нельзя отнести к выдающимся образцам церковной архитектуры, в целом это довольно ординарный памятник провинциального зодчества XVIII века — правда, обозначение столетия весьма условно, потому что примерно на четыре пятых храм представляет собой современную постройку. Однако история пристроек и перестроек, уникальная для каждой церкви, сделала его облик довольно необычным.

Храм — большой и протяженный, а его архитек¬тура сочетает в себе черты барокко, классицизма, ампира.

В основу проекта легла традиционная для русской храмовой архитектуры XVIII столетия схема «восьмерик на четверике»: на четырехугольном объеме покоится восьмигранник, увенчанный, в свою очередь, куполом. Это наиболее характерная форма для приходских церквей русского барокко.

Как и не¬которые другие самобытные формы русского церковного зодчества, она пришла из деревянной архитектуры, где верхнюю клеть храма часто делали из менее массивных и длинных бревен, уложенных из-за этого восьмиугольником. Во второй половине XVII века так начинают строить и каменные храмы.

Старейшие памятники этого стиля сейчас можно увидеть на окраинах Москвы, где представители знати строили церкви в новом вкусе в своих загородных имениях. Первые храмы подобного рода увенчивались не куполом, а еще одним маленьким восьмериком, выполнявшим роль светового барабана под небольшой главкой.

Большой купол, покрывающий собой весь восьмерик Никольской церкви, — свидетельство более поздней эпохи, уже освоившей технику и эстетику  Купольный восьмерик отличает образ Никольской церкви от ранних памятников этого стиля, но одновременно и подчеркивает ее некоторую «запоздалость» — к 70-м годам XVIII века русское барокко вы¬шло из архитектурной моды, и восьмерики на четверике продолжали появляться только в провинции. Чертами классицизма в облике храма можно считать оформление углов здания рустом и характерную бело-желтую гамму. При этом коло¬кольня, построенная позже, являет черты выросшего из классицизма ампира, почти безраздельно господствовавшего в архитектуре первой половины XIX века. Правда, стройность ампира несколько нарушена декоративными кокошниками, как бы вновь отсылающими к барочной и даже добарочной старине. Как мы отмечали, после при¬стройки трапезной (даже двух) церковь получилась непропорционально вытянутой; колокольня же оказалась как бы посреди здания. Единственная часть храма, в которой сохранились фрагменты старой постройки, — передняя трапезная с пространством под колокольней, тогда как вся во¬сточная часть построена заново по старым чертежам.

 

Таганрог

Старая часть Таганрога сосредоточена в Центральном районе, занимающем мыс Таганий Рог, который дал городу не только название, но и само право на существование — город, а точнее, военно-морская крепость появилась здесь именно благодаря этому высокому естественному бастиону, выдающемуся в море. На Таганьем Роге сосредоточено большинство досто¬примечательностей города.

Таганрог не относится к городам, избалованным вниманием туристов. Некоторый поток обеспечивают круизные корабли с Дона, которые иногда выхо¬дят в Азовское море и швартуются у Таганрога, но специально в город приезжают разве что поклонники русской литературы посмотреть на родину Чехова, да в последние годы паломники, желающие поклониться мощам блаженного Павла. Таганрог находится поблизости от украинской границы, и ездят сюда из обеих стран, тем более что и сам старец был родом с Украины. Тем не менее, повторимся, историко-культурное значение города не столь значительно, чтобы привлечь сюда постоянный поток туристов.

Здесь можно полюбоваться морскими видами, увидеть несколько красивых старинных зданий и живописных улиц, но, пожалуй, это и всё. Ситуацию могло бы спасти приморское положение, однако с морем городу не очень повезло: Азовское море в этих местах весьма грязное и мелкое, да и пляжи, к сожалению, пребывают в очень неухоженном состоянии, поэтому претендовать на звание морского курорта и конкурировать с Крымом и курортами Краснодарского края Таганрогу, увы, не под силу. Впрочем, опытные путешественники знают, что с интересом провести время можно в любом городе; к тому же редкое сочетание — русский город у южного моря — стоит того, чтобы не ограничиться посещением Никольского храма, а совершить небольшую прогулку по его окрестностям.

Старый Таганрог.

 

Таганрог устроен не совсем так, как может показаться, если взглянуть на его карту. Город спланирован до-вольно регулярно — основные улицы расходятся от оконечности мыса и соединяются переулками примерно на равном расстоянии друг от друга. Центральной осью является прямая улица Чехова. Интуитивно кажется, что это и есть центральная ули¬ца небольшого города, на которой сосредоточена вся жизнь. На самом деле это не так — в действительности главной улицей города является Петровская; она отстоит от улицы Чехова на два квартала к северу. Ближайшие к ней улицы и переулки находятся как бы под влиянием Петровской и образуют костяк городской среды, на них расположены все основные городские учреждения.

Центральную же и южную часть занимает так называемая старая часть города, старость которой проявляется прежде всего в том, что уклад частных домохозяйств в ней так и не сменился укладом многоквартирных домов. Улица Чехова идет как раз через эту старую часть, и если и является главной, то только в ней, а в целом она столь же одно- этажна, как и все другие. Никольская церковь стоит имен¬но в старой части города, причем неподалеку от моря и порта. К ней ведет улица Шевченко, южный «дублер» Петровской, но добраться до храма можно и по Чехова.

По большому счету, особых достопримечательностей здесь мы не найдем, потому что практически все дома, за исключением некоторых учебных заведений, — частные и односемейные, и расположены они довольно тесно и хаотично.

Храмов, кроме Никольского, тоже здесь нет. При этом кое-где частные дома образуют целые ансамбли выразительной старинной застройки, которая, правда, может на глазах смениться современными коттеджами. Итак: немного побродить по пере¬улкам в районе Никольской церкви стоит, особенно если вам привычнее городской ландшафт центральной или северной России. Тут вы сра¬зу же почувствуете яркий контраст. Чем южнее, тем более теснятся дома; конечно, это еще не греческие городки с миниатюрными домиками, будто растущими друг из друга, но с улицей в центральной России таганрогскую не спутаешь.

В Таганроге с первого взгляда видно, что вы на юге: дома стоят близко, по большей части они имеют один этаж, а границы между участками часто определить непросто. К традиционной рус¬ской заботе об отоплении жилища на юге добавляется необходимость укрыться от жары, что сразу меняет облик города. Особенно живописны кварталы между улицей Шевченко и морем, где встречаются совсем узкие и кривые переулки и потайные проходы по склону с видом на море. Именно здесь Таганрог, пожалуй, меньше всего похож на типичный русский город и смотрит куда-то в Средиземноморье. Так как вся старая часть города застроена частными домами, достопримечательностями тут могут быть только те из них, что имеют особое мемориальное значение. Таких по¬строек мы обнаружим как минимум две, о них мы расскажем подробнов разделе «Судьбы» — это бывший флигель усадьбы купца Гнутова, где родился и провел детство Антон Чехов, и жилище блаженного Павла Таганрогского, в котором он прожил последние годы своей жизни.

Оба дома весьма похожи друг на друга и могут, помимо прочего, служить образцом типичного южнорусского жилья: это низкие, утопленные в землю глинобитные сооружения, способные хорошо удерживать тепло зимой и сохранять прохладу летом, разделенные на несколько крошечных комнат с небольшой кухней.

В этих домиках с ослепительно белыми стенами есть что-то и от традиционной русской избы, и от той же Греции, и даже от современной малогабаритной квартиры — а в целом они дают отличное представление о том, как жили люди на юге России в былые годы (а многие живут и теперь). Оба дома находятся неподалеку от Никольского храма и образуют вместе с ним примерно равнобедренный треугольник.

При приближении к центральной Петровской улице пейзаж меняется, но не сильно. На самой улице встре¬чаются и трех- четырехэтажные дома, в том числе театр, концертный зал и музеи, а также старые усадьбы богатых таганрожцев. Мы не случайно несколько раз отмечали в Таганроге греческие черты — греков здесь всегда жило немало, и явное греческое влияние присутствовало. Пример тому — единственный в центре Таганрога Иерусалимский монастырь: он был именно греческим. К сожалению, сейчас от обители сохранилось лишь одно небольшое строение, играющее уже совсем другую роль. Монастырь располагался на нынешней Александровской площади, где ныне стоит памятник императору Александру I, скоропостижно скончавшемуся в Таганроге в 1825 году. Обитель основал грек Иван Варваци, и строить храм он тоже пригласил своего соотече¬ственника. На старых фотографиях видно, что здешний храм возвели в типично греческом стиле, который,

С церковным прославлением блаженного Павла Таганрогского «своего» святого обрел не только Никольский храм, но и весь Таганрог. «Мой куст никогда не будет пуст», — говаривал старец. Его слова сбылись при всем родстве архитектурных традиций, в чистом виде все же редкость для России, а потому его утрата — серьезная потеря не только духовного, но и материального характера. Нынешняя Александровская площадь окружена многими старинными зданиями и является одной из самых значительных в культурном плане в Таганроге. Есть в городе и Греческая улица; ее, наряду с Петровской, можно отнести к архитектурно наиболее интересным. Среди прочего на ней расположен так называемый «Дом Чайковского», старинный особняк, где когда-то гостил великий русский композитор, — одного этого факта оказалось достаточно для создания в здании музея и культурного центра.

От Греческой улицы вниз спускается Каменная лестница — памятник города той эпохи, когда Чайковский еще даже не родился. Лестница ведет к Пушкинской набережной, наиболее парадной и обустроенной из всех го¬родских набережных. Грек дал имя и, пожалуй, самой выразительной постройке Таганрога — великолепному дворцу Алфераки, расположенному на Петровской улице. Это прекрасный, со вкусом выполненный в середине XIX века образец смешения неогреческого и неоренессансного стилей.

Время дом, принадлежавший состоя¬тельному роду греческого происхождения Алфераки, оставался центром культурной жизни города. Позже по инициативе и ходатайству А. П. Чехова дворец был превращен в Исто¬рико-краеведческий музей, откры¬тый в последние годы XIX века. Вообще, для небольшого горо¬да в Таганроге на удивление много музеев. Целый ряд из них посвящен Чехову: помимо самого Дома-музея, есть Музей «Лавка Чеховых» и Лите¬ратурный музей А. П. Чехова. Фигу¬ра Чехова, конечно, затмевает собой других известных уроженцев Таган- рога, но память в городе хранится и о них — например, здесь есть Дома- музеи дрессировщика А. А. Дурова и основательно забытого писателя советского периода И. Д. Василенко. Сохранился и родной дом Фаины Раневской — правда, музея в нем пока не устроили; присутствие великой актрисы в родном городе ограничивается памятником.

Старец блаженный Павел был обычным мирянином, причем дворянского происхождения. Святые, прославленные в лике блаженных и праведных (такие, например, как Ксения Петербургская или Симеон Верхотурский), часто пользуются особой любовью верующих, потому что кажется, будто их отделяет от нас гораздо меньшее расстояние, чем святых из священнослужителей.

Однако достичь святости, оставаясь мирянином, — великий подвиг, и совершить его способны люди, отличающиеся совершенно особым смирением и непомерной любовью к ближним. Таков и наш герой. Блаженный Павел скромно жил недалеко от Никольской церкви и был ее прихожанином, причем в не какие-то незапамятные времена, а всего лишь полтора века назад, но ныне его образ, значение которого с годами явным образом вырастает, приобрел в Таганроге черты почти мифические.

 

Вынесенные в заголовок слова Константина Бальмонта, сказанные об Антоне Чехове, лучше всего объясняют, почему, говоря о Таганроге, нельзя обойти вниманием его самого знаменитого уроженца. Хотя его семья относилась к приходу другого храма, Чехов родился и провел детство совсем рядом с Никольской церковью.

Чехов был третьим сыном в семье таганрогского купца 3-й гильдии Павла Егоровича Чехова, отличавшегося крайне крутым нравом и крайней набожностью. Семья не имела собственного жилья и несколько раз переезжала с места на место. К тому времени, когда родился будущий великий писатель, Чеховы снимали один из двух флигелей при усадьбе богатого купца Гнутова. Улица, на ко¬торой располагалась усадьба, теперь носит имя Чехова. Однако предста¬вить себе, как это место выглядело 150 лет назад, не так просто — по¬сле принятия решения об устроении здесь музея все остальные постройки усадьбы снесли, и теперь складыва¬ется впечатление, что Чеховы жили в маленьком домике с большим ак¬куратным садом и домик этот, хоть и отделенный садом от большой улицы, смотрел фасадом прямо на нее. На са¬мом деле, конечно, никакого сада не было, площадь эту занимал основной дом, окруженный хозяйственными службами, а домишко Чеховых ютил¬ся на задворках и с улицы был не виден. Дома-музеи, хоть и пытаются сохранить аутентичность, часто вы¬глядят все же слишком приукрашен¬ными по сравнению с самими собой при жизни своего «гения места». Мы не случайно назвали жили¬ще Чеховых «домишком» — общая площадь этого глинобитного домика составляет лишь немногим больше тридцати квадратных метров (что-то вроде «хрущевской однушки»). Правда, на этой небольшой площади «утеснилось» целых три комнаты — гостиная, детская и спальня, — и это помимо кухни и прихожей. Так что музей Чехова вполне напоминает скорее трехкомнатную квартиру, только совсем крохотную, зато — действительно уютную. Смотрится он необычно, ведь

мы, как правило, привыкли к гораздо более простор¬ным домам-музеям знаменитых   — вспомним хотя бы мелиховскую усадьбу того же Чехова или дом Льва Толстого в Ясной Поляне, который на самом деле тоже представляет собой флигель (главный дом Толстых разобрали из-за долгов, когда писатель был совсем молод), однако, если об этом не знать, и не догадаешься — современному чело¬веку такой флигель кажется вполне просторным полноценным домом. Но Чеховы были лишь мелкими тор¬говцами, поэтому и мещанский их флигель разительно отличается от дворянского усадебного дома. К слову, в нескольких кварталах от домика Чехова в похожем жилище обитал блаженный Павел Таганрогский вместе с образовавшейся вокруг него общиной. В детские годы писателя блажен¬ный Павел был еще жив, и наверняка маленький Антон имел возможностьлично видеть святого, являвшегося прихожанином Никольской церкви.

Однако сама семья Чеховых относилась к приходу Успенского собора; Никольский храм оставался во мно¬гом для нее «чужим». Фото собора сейчас мы увидим в одной из комнат Дома-музея. Отец семейства по мно¬гу часов пел в храме вместе со сво¬ими сыновьями, которые, вероятно, далеко не всегда делали это добро¬вольно. Детство Чехова вообще не назовешь легким, так как он с ранне¬го утра и до позднего вечера помо¬гал в лавке, должен был еще учиться, да еще и петь в храме, и все это под строгим надзором тяжелого нравом отца. При этом детские впечатления легли в основу многих чеховских произведений. В старой части Таганрога то и дело попадаются таблички на до¬мах: здесь жил прототип главного ге¬роя рассказа «Ионыч», а здесь — рас¬сказа «Человека в футляре»... Таким образом,тоскливая и сонная жизнь южного провинциального города дала немало художественного мате¬риала будущему писателю. Встречаются в Таганроге и памят¬ники его героям — например, Каш- танке или героям рассказа «Толстый и Тонкий». Последние стоят около другого музея — так называемой «Лавки Чеховых», двухэтажного дома, куда семья переехала позже: это жилье было удобно тем, что лавка, в которой торговал Павел Егоро Павел Егорович и Мария Павловна Чеховы, родители писателя. находилась прямо под жилыми помещениями на оживленном месте. А на торговой Петровской площади, где и проводил большую часть време¬ни отец писателя, сейчас установлен памятник самому А. П. Чехову.

Считается, что Чехов во взрослом возрасте был человеком, безразличным к религии, хотя и не считал себя неверующим — скорее агностиком. Может быть, дело в излишней «му¬штре» в детстве со стороны отца или в прагматичном медицинском образовании, однако разные био¬графы по-разному оценивают его отношение к вере. С одной стороны, известно такое, например, высказы¬вание писателя: «Люблю церковный звон. Это все, что у меня осталось от религии — не могу равнодушно слышать звон». С другой стороны, есть свидетельства, что Чехов хотел венчаться со своей невестой Ольгой Книппер в подмосковном Звениго¬роде, где одно время жил и от души полюбил древний Саввино-Сторо- жевский монастырь: такое отноше¬ние говорит о том, что таинство вен¬чания не являлось для него пустой формальностью. Зрелое отношение Чехова к рели¬гии мы найдем в его высказываниях рубежа XIX—XX веков. Хотя бы в та¬ком: «Между „есть Бог" и „нет Бога" лежит громадное поле, которое про¬ходит с большим трудом истинный мудрец» (1897). Или: «Теперешняя культура — это начало работы во имя великого будущего, работы, которая будет продолжаться, быть может, еще десятки тысяч лет для того, чтобы хоть в далеком будущем человечество познало истину настоящего Бога» (1902). А выражением этого отно¬шения стал пронзительный рассказ «Студент», который вряд ли мог на¬писать последовательный агностик.

В свете святыни Возродившись почти в буквальном смысле из пепла, Никольский храм стал местом упокое¬ния святых мощей покровителя всего города, блаженного Павла Таганрогского. Этот факт сообщил ему совершенно особое значение для Таганрога.

Истории возрождения 1 почти всех русских храмов в пост перестроечную эпоху в об щих чертах похожи, но при этом каждая из них — особенное чудо. И тем более чудесным кажется воскрешение, чем менее вероятным оно было на излете советских лет. Последнее — о таган¬рогской Никольской церкви. Разве не чудесно появление на недавних руинах огромного храма с многочис¬ленным приходом и активной приходской жизнью?! Скорому возвращению Никольской храма Церкви способствовала подготовка к празднованию 300-лет¬него юбилея Таганрога, которая шла в конце 1980-х годов. В 1988 году городской исполком ходатайствовал «о разрешении на реставрацию Никольской церкви и открытии в ней православного прихода». Разреше¬ние получили в начале следующего года. Работы предстояли долгие и трудные, слишком тут все было запу¬щено: с храмовой территории вывезли только под сотню КамАЗов с мусором. Однако уже весной того же года удалось освятить первый временный алтарь в Пятницком приделе. С 26 апреля 1989 года ведет свой отсчет новая история храма. И тут неизбежно должно появиться имя протоиерея Александра Клюнкова, ставшего настоятелем возрожденного храма и прослужившего в этом качестве четверть столетия. Его активность во многом предопределила быстрые темпы восстановления храма. В начале 1993 года епископ Азовский Сергий (Полеткин) (ныне — митрополит Самарский и Сызранский) освятил архиерейским чином престол.