postheadericon Никольский собор в Оренбурге

Никольский собор в  Оренбурге

 

В 80-е годы XIX века, когда была построена Никольская церковь в Оренбурге, заверши­лось покорение Туркестана Россией; это время ознаменовалось острыми англо-рус­скими противоречиями.

Почему мы заговорили о Туркестане? Потому, что Оренбургская земля долгое время оставалась крайней точкой русско­го расселения на границе бескрайних степей. Здесь заканчива­лась Европа и начиналась Азия, сам же центрально- и среднеазиатский регион носил в русской дореволюци­онной традиции название Туркестан. На эти территории Россия деятельно продвигалась во второй половине XIX века.

Укрепление положения России в Средней Азии крайне отрицатель­но воспринималось правящими кругами Великобритании. Ее прави­тельство усматривало в этом угро­зу своим индийским владениям — «жемчужине» британской короны. Военный министр Российской импе­рии Д. А. Милютин ратовал за насту­пательные действия, которые могли бы остановить англичан в Закаспии. Он предложил занять Ахалтекин­ский оазис и крепость Геок-Тепе (ныне — Гекдепе, город в Туркмении). Выполнение задачи возложили на ге­нерала М. Д. Скобелева. В 1881 году крепость ему покорилась. В том же году в Тегеране состоялось подпи­сание конвенции о границах между Россией и Ираном. Фактически это был союзный договор, направленный против Англии. Правитель Ирана от­казался тогда от претензий на Мерв, следствием чего стало добровольное присоединение жителей Мервского оазиса к России в 1884 году.

Никольский собор в  Оренбурге

Это событие вызвало обострение русско-английских противоречий. Значительную роль в разжигании конфликта сыграл канцлер Германии Отто фон Бисмарк, подталкивавший Англию к активным действиям и при этом создававший видимость вполне дружественного отношения к России. Взаимное ослабление Великобрита­нии и России, по его мнению, могло быть полезным Германии. В 1885 году войска афганского эмира Абдур-Рахмана, в которых ключевые позиции занимали английские офицеры, вы­шли на левый берег реки Кушки. Эмир заявил о своих претензиях на туркменские земли. Произошло военное столкновение, вынудившее аф­ганцев отступить.

Это была важная победа. Вскоре были подписаны соглашения, уста­навливавшие российско-афганскую границу по естественным водным рубежам. Престиж России в Средней Азии вырос, британцы потерпели по­литическое поражение.

Форштадт — до революции восточное предместье Оренбурга, казачья сло­бода, заложенная вскоре после основания города-крепости в 1743 году. Долгое время здесь стояла Георгиевская церковь; ныне существующий Никольский храм появился в последней четверти XIX века.

 

История закладки и строительства Ни­кольского храма непо­средственно связана с серией сильнейших пожаров, которые про­катились по Оренбургу в 1879 году.

Н.     П. Столпянский, подготовивший в 1908 году издание «Материалы к истории и топографии города», так писал об этом огненном несчастье: «Пожарное бедствие для Оренбурга продолжалось целых три недели — началось оно 16 апреля в 10 часов утра, когда возник первый большой пожар в Новой слободке, 30 апреля выгорела большая половина Фор- штадта, 1 мая горела Старая слобод­ка и, наконец, 5 мая — второй пожар в Новой слободке. Итого пять пожа­ров, из которых первый был грандио­зен, а последующие очень значитель­ны по своим размерам». По едино­душному мнению и современников, и историков, последствия пожара оказались колоссальны. Укрощени­ем огненной стихии, а затем восста­новлением сожженного города руко­водил генерал-губернатор Николай Андреевич Крыжановский.

Во время восстановительных работ поселяне Форштадта задумали по­ставить у себя новый храм. Целый участок слободы решили не застраи­вать жилыми домами, оставив его под возведение каменной церкви. Место выбрали подходящее — воз­вышенное, открытое. В части совре­менной литературы указываются имена ходатаев постройки храма — казаков Евфимия Кольцова и его дру­га Феодора. Однако это утверждение вступает в противоречие уже с самой первой историей Никольской церкви, написанной по случаю завершения строительства ее первым настояте­лем, священником Капитоном Бе­лявским, и опубликованной в одном из номеров «Оренбургских епар­хиальных ведомостей» за 1886 год. Отец Капитон свидетельствует, что «первое место» среди хлопотавших о возведении храма принадлежит Е. Г. Колокольцеву, «который сво­ей настойчивостью побеждал все препятствия, а к неприятностям, встречающимся при строении, он привык и на них не обращал никако­го внимания». Далее автор заметки называет попечителей Никиту Его­ровича Григорьева, Ф. И. Полозова, А. Тимонова и сборщика средств Смородинова. Евфимий Кольцов в этом тексте не упомянут вовсе. Ви­димо, современные авторы исказили фамилию действительного апологе­та строительства — Колокольцева, представив ее в «урезанном» виде — Кольцов. Кто такой друг Феодор, ска­зать вообще затруднительно. Можно предполагать, что имеется в виду Ф. И. Полозов.

Местная традиция сложилась та­ким образом, что каждое сословие или социальная группа, представ­ленные в Оренбурге, стремились иметь собственную церковь. Так, ар­мейские чины посещали храм во имя верховных апостолов Петра и Павла, мещане — храм в честь Святой Трои­цы, купцы распределялись по цер­квям в честь Вознесения Господня и во имя пророка Захарии и праведной  Император Александр III. Никольский собор был заложен и освящен в годы его правления. Елисаветы, родителей Иоанна Пред­течи. Имелись и другие храмы.

Как отмечает историк Татьяна Колобаева, развитие церковного строи­тельства Оренбурга шло при актив­ном участии купечества и простых прихожан. В XIX веке храмы, возво­дившиеся на деньги богатого купече­ства, проектировали в соответствии с планировочным типом храма-«ко- рабля». Первоначально церкви, как правило, строились однопридель­ными. Впоследствии многие из них достраивались и приобретали вид

Огненная река

Но где особенно ужасен был пожар, так это на Сен­ной площади (где теперь базар): там прежде / были и дегтярные лавки. Здесь полопались бочки со смолой, и она запылала, пробив себе рукав в виде огненной реки по площа­ди. Эта редкая река текла по уклону к городу  и на своем пути поглощала все, что попадалось. Люди бежали от этой реки в паническом  страхе. Один несчастный не смог убежать, ог- Огненная река настигла его, он упал и сгорел...  Замечательно, что когда его подняли, то есть  не его, а обгоревшие кости, то грудь оказалась совсем целой. Жилет остался также не сгоревшим, и в карманах его нашли монеты...Из воспоминаний очевидца оренбургских пожаров 1879 года трехнефных и трехпридельных заль­ных храмов.

Это касается и Никольской цер­кви. Возведенная однопрестольной, впоследствии она расширилась за счет двух приделов и трапезной.

Непростые обстоятельства Никольский собор в Оренбурге.

 

Итак, казаки начали собирать сред­ства. Известно, что по большей части эти средства состояли из по­жертвований разного рода строи­тельными материалами. Представи­тели станичного правления, кроме того, откладывали часть полученной правлением прибыли (например, от продажи или сдачи в аренду участков степи, принадлежавших станични­кам, от податей неказаков, временно в Форштадте и т.д.), предполагая в будущем употребить эти деньги на постройку церкви. Особенным рвением в этом отличал­ся Е. Г. Колокольцев.

Через некоторое время был раз­работан проект каменной церкви. Согласно первоначальному плану и предварительной смете, стоимость работ определялась в 25 тысяч руб­лей. У казаков же на тот момент име­лось только около трех тысяч. Тем не менее, строительство решили не откладывать в долгий ящик. Весной 1883 года состоялась торжественная закладка храма. Священник Капитон Белявский пишет: «Преосвящен- нейшим Вениамином II, епископом Оренбургским и Уральским, в при­сутствии градоначальника, военного начальства, почетных граждан и при скоплении многочисленной публики было положено основание церкви. После чего, по русскому обычаю, ка­заками была предложена хлеб-соль публике в обширной, нарочито для того раскинутой, палатке».

Однако не успела работа начаться, как тут же замерла — между заказчи­ками и подрядчиками («попечителя­ми и инженерами») выявились разно­гласия. За давностью лет не известно, что послужило причиной размолвки. Мы знаем лишь, что руководитель подряда сменился, им стал В. П. Са­харов, «который безвозмездно вел и исполнил свое дело самым добросо­вестным и усерднейшим образом». Стоит сказать, что впоследствии под его началом в Оренбурге будет по­строен еще один храм — во имя ве­ликомученика Димитрия Солунского.

Завершение строительства Никольский собор в Оренбурге

Уже в ходе строительных работ храм получал различные вклады. Наиболее заметным из них был дар почетного казачьего атамана, бу­дущего императора Николая II. Он прислал в храм, основанный в честь его небесного покровителя, цен­ное — «изящной работы» — напре­стольное Евангелие. На позолочен­ной серебряной пластине Евангелия имелась выгравированная надпись: «В церковь св. и чудотворца Николая Оренбургской казачьей станицы от атамана казачьих войск наследника цесаревича Николая Александро­вича 6 декабря 1883 года». Большую сумму, около 1000 рублей, выделил видный оренбургский обществен.

Одновременно со строительством Ни­кольского храма в Форштадте, в Оренбурге на средства купца Павла Шибаева строился еди­новерческий храм. Среди со­хранившейся документации есть список из 14 книг, которые пред­назначались для этого храма. Список свидетельствует о мини­мальном количестве церковной богослужебной литературы по нормам того времени. Подобный список мог существовать и в Ни­кольской церкви.

Итак, вот он:

Большой Устав

Два октоиха i-го гласа и 5-го

Триодь постная

Триодь цветная

Евангелие напрестольное

Апостол

Евангелие поучительное

Псалтирь

Часослов

Служебник

Потребник с номоканоном

Канонник

Златоуст

Минея общая

Государственный архив Оренбургской области. Ф. 174. On. 1. Д. 123

А Мемориальный комплекс в честь основа­теля Оренбурга И. И. Неплюева.

 

Согласно разысканиям оренбург­ского историка архитектуры Юрия Григорьева, форштадтские казаки заказали иконостас для храма мо­сковскому мастеру Соколову. Про­граммой образов для иконостаса занимался правящий оренбургский архиерей, пожелавший, чтобы живо­пись была создана в византийском стиле. Соколов обязался выполнить все полагающиеся работы к 1 октя­бря 1885 года. За создание иконоста­са ему обещали выплатить 2750 руб­лей. Однако менее чем за месяц до окончания работ в мастерской Со­колова произошел пожар. Живопись многих икон была повреждена и нуж­далась в исправлении. Только к сере­дине Великого поста 1886 года гото­вый иконостас доставили в Оренбург. Утешая казаков, раздосадованных задержкой, московский мастер пи­сал, что сделает такой иконостас, «какого в Оренбурге нет». В это же время купец второй гильдии Федор Петрович Дегтярев строил церковь Оренбургскому духовному училищу. Он заказал колокол, который не смог поместиться на маленький ярус зво­на училищной колокольни. Восполь­зовавшись этим, казаки попросили передать его для Никольской церкви. Дегтярев не стал упрямиться и отдал колокол казакам за 800 рублей, да еще и с рассрочкой платежа.

4 мая 1886 года храм во имя свя­тителя Николая, Мирликийского чудотворца, был освящен. Несмотря на «полупасмурную» погоду, отме­ченную священником Капитоном Белявским, торжество собрало мно­гочисленных участников, в том числе оренбургского губернатора, почет­ных горожан, местное духовенство. Совершил освящение епископ Ве­ниамин II (Смирнов).

Т Вид из крепости Оренбург на степи (из «Путешествия на тарантасе по Восточной России осенью 1856 года» Вильяма Споттисвуда). На этой лито­графии хорошо виден наплавной мост, переброшенный через реку Урал.

Никольский собор в  Оренбурге

Священник Капитон Белявский, первый настоятель оренбургской Никольской церкви, в своей заметке «Церковь св. Николая в Форштадте», опубликованной в один год с открытием прихода, рассказал, что казаки издавна лелеяли мысль о строительстве на этом месте храма именно во имя Николая Чудотворца цитируем отца Капитона Белявского: «По преданию, в г. Оренбурге, близь ны­нешнего польского косте­ла, была деревянная цер­ковь Николаевская, при коей состояли прихожанами казаки, а Георгиевская церковь считалась ар­тиллерийскою, невдалеке от которой стояли казармы». Далее автор уточ­няет: «Все торжества церковные и военные парады были при Николаев­ской церкви до пожара, который уни­чтожил древнюю Николаевскую цер­ковь. После сего казаки стали при­надлежать приходом к Георгиевской церкви и военные парады начали от­правляться казаками на площади при церкви св. Георгия. Память о древней Николаевской церкви живо сохраня­лась у казаков и издавна озабочивала их построить Николаевскую церковь.

Много прошло времени, но этой бла­гой мысли не суждено было осуще­ствиться вскоре, частью по скудости средств, а частью по опасению в не­успехе столь трудного дела».

Действительно, Никольская церковь существовала в Оренбур­ге в XVIII веке. Однако к концу XIX столетия подробности ее исто­рии забылись. Так, И. Сперанский, автор небольшого исследования «Церкви города Оренбурга в про­шлом столетии», опубликованного в № 24 «Оренбургских епархиальных ведомостей» за 1897 год, отмечал: «О Никольской церкви из ведомо­сти 1782 г. известно только, что она была „каменно-деревянная, ветхая, построена 1745 г. сентября 27 дня по указу преосвященного Луки, еписко­па Казанского и Свияжского, из ка­зенной суммы тщанием Неплюева"». Оказывается, первая Никольская церковь являлась современницей Оренбурга, заложенного двумя го­дами ранее! Она возводилась тогда, когда «под стук топора и под гром пушек» на берегу Урала, в башкир­ских степях, возводился форпост России «для отворения пути» в Ин­дию. Основатель крепости и губер­натор края И. И. Неплюев был глубо­ко и искренне верующим человеком. При нем военная крепость быстро превращалась в город. Помимо Ни­кольского храма, по его инициативе были возведены три каменные цер­кви: Преображенская, Введенская и Георгиевская.

Оренбургские казаки

Оренбургское казачье войско было создано по проектам обер-секретаря Се­ната И. К. Кирилова и оренбургского губернатора И. И. Неплюева в середине XVIII века на Оренбургской укрепленной линии, формировавшейся, с центром в Оренбурге, с 1734 года. Приступив к строительству линии, власти переселяли сюда уфим­ских, исетских, самарских и некоторых других казаков для ее обороны и колонизации края. В 1748 году из них образовали Оренбургский нерегулярный корпус. Регулярный корпус — Оренбургское казачье войско — возник в 1755 году. В 1916 году его население составляло около 533 тысяч человек. В Первую мировую войну оренбургские казаки выставили бо­лее двадцати конных полков, девять батарей, 46 сотен. Войско подверглось упразднению в 1920 году. Одна кавалерийская оренбургская дивизия действовала в годы Великой Оте­чественной войны.

Возрождение казачества в Оренбурге началось в 1991 году.

 

Еще один местный историк, С. Н. Севостьянов, писал о древней­шей Никольской церкви в 1900 году: «До населения (т. е. поселения. — Прим. ред.) в Форштадте или „заго­родной казачьей слободе" крещеных калмык, переселившихся в Орен­бург в 1746 году в числе 59 кибиток, жители слободы принадлежали к приходу городской казачьей цер­кви во имя св. Чудотворца Николая. Со временем же поселения калмык на Форштадте в нем была построе­на новая церковь, а именно во имя св. Георгия Победоносца, и причту ее было определено содержание „как служителям церкви при крещеных калмыках". <...> Во время страшно­го пожара в Оренбурге, происшед­шего в 1786 году, жертвою которого сделались многие церкви города и в том числе Николаевская церковь, построенная Неплюевым для горо­довых казаков 27 сентября 1745 г. на казенную сумму, церковные принад­лежности и ризница Николаевской церкви были переданы в Георгиев­скую церковь. Приход и причт Ни­колаевской церкви официально су­ществовал еще до 1793 г., когда были окончательно упразднены, а все каза­ки, как проживающие в самом городе, так и в Форштадте, были приписаны к приходу Георгиевской церкви, по­чему приход этот и был самый значи­тельный в Оренбурге и насчитывал в 1798 г. 437 дворов или 1748 душ мужского пола».

Воинский КУЛЬТ

Никольский собор в  Оренбурге

Святитель Николай Мирликийский занимает совершенно исключительное место в русском религиозном сознании. Особенно насыщенным содержание Никольского культа было в эпоху Средневековья и ран­него Нового времени. Так, в течение XV—XVI веков в Северной, Северо- Восточной и Северо-Западной Руси престолы новопостроенных хра­мов чаще всего освящались во имя свт. Николая Чудотворца. У поморов даже появилась поговорка, отметив­шая количество Никольских храмов, основанных вдоль побережья Бе­лого моря: «От Холмогор до Колы тридцать три Николы». В XVIII— XIX столетиях, как свидетельствуют материалы по Костромской и Яро­славской епархиям, доля Николь­ских престолов в храмах по-прежне­му оставалась велика: почти каждый пятый.

Историк и филолог Б. А. Успен­ский, справедливо указав на огром­ную роль святителя Николая в рус­ской духовной традиции, отмечал, что его почитание издревле тесно переплеталось с культом Архангела

Михаила. При этом Никола Угодник часто отождествлялся с Архангелом Михаилом, перенимая у него ряд характерных функций, в том числе покровителя ратного дела. Пример­но в одно время с Б. А. Успенским исследователь 3. П. Морозова сде­лала наблюдение — традиционное для Руси почитание Николая Чудо­творца как покровителя городов и защитника от врагов, зародившееся

в XIII веке, имело одно характерное проявление: с течением времени к святителю стали особо обращаться за помощью против ордынской опас­ности. Исследовательница предполо­жила, что это было непосредственно связано с первым русским иконогра­фическим типом святителя («Никола Зарайский»), который оказался исто­рически объединен с темой борьбой против татар, развившись впослед­ствии в новые изводы («Никола Мо­жайский» начала XIV века, «Никола Великорецкий» начала XVI века.). Есть гипотеза, что усиление воин­ского почитания святителя в связи в внешней политикой на востоке явилось следствием обета, данного великим князем Московским Ива­ном III (1505—1533) свт. Николаю Чудотворцу. О характере этого обета ничего не известно, можно только предполагать, что изначально он был как-то связан с действиями Ивана III на востоке и что определенную роль в семейном становлении воинско­го почитания святителя Николая сыграла великая княгиня Софья Па­леолог. Показательно, что первым храмом Ивангорода, основанного по приказу Ивана III на ливонской гра­нице в 1492 году, становится именно Никольский храм.

Таким образом, появление пер­вой Никольской церкви в городе- крепости Оренбурге в середине XVIII века, а затем строительство нового храма с таким же посвящени­ем вполне соответствовали старин­ной традиции.

От прихода — к кафедре.

Большим событием для тогда еще со­всем новой Никольской церкви стало ее посещение в конце июля 1891 года наследником престола великим кня­зем Николаем Александровичем, бу­дущим последним российским царем. Храм любовно украсили к торжеству, а рядом с ним возвели часовню, для которой казаками на свои средства была приобретена икона «в память чудесного избавления от угрожавшей его высочеству опасности в Японии 29 апреля 1891 года».

В начале XX века при Никольской церкви существовало несколько школ: женская церковно-приходская и две непосредственно казачьих — мужская и женская. Приход храма увеличивался, сам храм нуждался в расширении. К 1910 году к церкви пристроили два боковых придела: в честь Успения Божией Матери и во имя святого великомученика и цели­теля Пантелеймона. Кроме того, по­явилась обширная трапезная.

После прихода к власти больше­виков для Никольского прихода на­ступили непростые времена, однако храм сумел продержаться в своем изначальном качестве до середи­ны 1930-х годов. Богоборцы пред-

принимали попытки закрыть цер­ковь — удалось им это сделать лишь в 1935 году. Все святыни и утварь из нее вывезли. Сначала в здании разме­стили общежитие, а в годы Великой Отечественной войны — эвакуиро­ванные из Москвы и Ленинграда ар­хивы НКВД.

После смягчения антирелигиоз­ного террора в СССР Никольский храм возродился. По одним данным, это произошло в апреле 1944 года, по другим — в мае 1944 года. Согласно отчету уполномоченного Совета по делам Русской Православной Цер­кви по Оренбургу, церковь начала действовать с 1 июня 1944 года. В те­чение нескольких месяцев здание все еще было занято архивными фон­дами, богослужения совершались во временной постройке — сарае, в кратчайшие сроки выстроенном рядом. Именно в Никольскую цер­ковь была перенесена кафедра орен­бургских архиереев, вдовствовавшая с 1937 года после ареста епископа Варлаама II (Козули), — с назначе­нием в Оренбург (тогда — Чкалов) нового архиерея, видного церков­ного историка епископа Мануила (Лемешевского). Произошло это в 1945 году.

Главной святыней Никольского собора является список Табынской иконы Божией Матери, которую иногда называют самой загадочной и сверхчудотвор ной богородичной иконой России. Она находится в Успенском приделе, слева от алтаря. Никаких достоверных ис­торических свидетельств об обстоятельствах по­явления Табынской ико­ны Божией Матери не со­хранилось. Древнейшее прошлое образа в основном восста­навливается по различным вариан­там «Сказания», впервые составлен­ного около 1870 года протоиереем Иоанном Гуменским и в дальнейшем неоднократно дополнявшегося и пе­реиздававшегося.

Никольский собор в  Оренбурге

Чудом явленная Никольский собор в Оренбурге

В основу сказания легли устные пре­дания, которые ко второй половине XIX века широко распространились в южных губерниях России, а так­же — разрозненные записи о чудесах, происходивших от иконы. Помимо преданий, обработанных автором «Сказания» и его последователями, существовали и свидетельства, ока­завшиеся им недоступны. Последние отразились в некоторых поздних ис­точниках и исторических исследова­ниях. Сравнение содержащихся в них сведений показывает большую про­тиворечивость данных о чудотвор­ном образе.

Согласно известным данным, пер­вое его обретение может быть отне­сено к последней четверти XVI или к первой половине XVII столетия. Главную роль в этих рассказах играет некий иеродиакон Амвросий, насель­ник Вознесенской пустыни, находив­шейся неподалеку от села Табынского (ныне — в Гафурийском районе Баш­кирии). Возвращаясь однажды ве­чером с полевых работ мимо камня, который нависал над двумя источ­никами, бившими в этом месте близ дороги, он услышал тихий голос: «Да потщится правоверующая братия богоспасаемого монастыря принять Меня в храм Господа Моего». Амвро­сий решил не обращать внимания на произнесенные кем-то слова, опаса­ясь впасть в прелесть, и лишь на тре­тий день, услышав тот же голос, огля­делся и увидел икону Божией Матери.

Иеродиакон прибежал к братии и сообщил им радостную весть. Братия Л Ковчег с частицей мощей святителя Николая Чудотворца находится на престо­ле главного алтаря собора.

Не мешкая отправилась к камню и пе­ренесла икону в храм. Утром чудесно явленный образ здесь не обнаружи­ли, но нашли его на монастырских вратах. Монахи сильно удивились и вернули образ на прежнее место. На следующее утро история повтори­лась. Тогда иноки, увидев в происхо­дящем знак свыше, построили над- вратную часовню, куда и поместили икону. От образа стали совершаться многочисленные чудеса. Его носили для освидетельствования в Уфу и Казань, вследствие разных неприятно­стей и бедствий икона неоднократно пропадала, но всегда являлась вновь на прежнем месте или поблизости от него.

Постепенно сформировалась традиция крестного хода с Табын- ским образом, длившегося в течение года. В дореволюционных докумен­тах Оренбургской духовной конси­стории, хранящихся ныне в Госу­дарственном архиве Оренбургской области, есть материалы, на основа­нии которых можно составить пред­ставление о том, как это происходи­ло. В частности, в деле о крестном ходе с Табынской иконой Божией Матери по Оренбуржью за 1895 год сообщается о пребывании образа в Оренбурге. Среди храмов, в кото­рые предполагалось направить ико­ну, значится и Николаевская казачья церковь в Форштадте. Здесь образ оставался двое суток, с 17 по 19 октя­бря, после чего был перенесен в Вве­денский кафедральный собор. В на­стоящее время оренбургские казаки восстановили традицию ежегодного крестного хода со святыней.

Чудеса явившая Оренбурге Никольский собор в Оренбурге

Чудеса, происходившие от Табын­ской иконы, не единожды описаны. Не оскудевают они и в наши дни. некоторые из них приведены в кни­ге протоиерея Владимира Сергеева «История Табынской иконы Божией Матери» (2004).

Вот, например, свидетельство Ла­рисы из Москвы: «В детстве я забо­лела очень страшной болезнью, пол­ностью все отнималось, и я начинала буквально умирать. Никто из врачей помочь не мог. И вот моя мама схо­дила на источник к Табынской иконе Божией Матери, после чего я сразу стала выздоравливать. Этот случай я вспомнила и тогда, когда мой муж заболел непонятной для врачей бо­лезнью. Лекарства не помогали, но я, вспомнив, как мама обращалась к Табынской иконе Богородицы, дала также обет совершить паломниче­ство к источнику. И Божия Матерь услышала меня — муж выздоровел. И теперь Господь сподобил меня ис­полнить свой обет».

Немного цифр

Размеры первообраза Табынской иконы Божией Матери: в высо­ту — 1,5 аршина (106,7 см) с од­ной стороны, и 1,5 аршина без 0,5 вершка (104,5 см) с другой стороны. В ширину — 1 ар­шин и 0,25 вершка (72,2 см).

За 120 лет своей жизни Никольский собор пе­режил серьезные из­менения и ныне весьма отдаленно напоминает тот храм, который тор­жественно освящали в мае 1886 года в присутствии оренбургского губер­натора. Не позднее 1910 года к храму были пристроены боковые приделы в честь Успения Пресвятой Богоро­дицы (северный) и во имя велико­мученика Пантелеймона (южный) с апсидами, равными примерно М размера апсиды главного алтаря с Никольским престолом, а также — маленькими деревянными фронто­нами над новообразованным нефами. Ныне все три апсиды объединены под одной кровлей, отчего с восточ­ной стороны храм производит не­сколько тяжеловесное впечатление. Первоначальные деревянные фронтоны заменены на железобетонные, которые удачно вписались в пропор­ции храма.

Наиболее серьезную реконструк­цию собор претерпел в 1990-е годы. Оренбургский культуролог Т. П. Ни- кишова пишет: «Большое строи­тельство развернулось в 1988 году с приходом нового настоятеля, ми­трофорного протоирея Василия Аищенюка. Проектные работы вы­полнялись Московским институтом „Спецпроектреставрация". Из трех вариантов реконструкции был вы­бран третий — архитектора Быков­ской Н.А. Согласно ему, собор при­обрел широкий световой барабан с 12-ю окнами, увенчанный сфери­ческим куполом с луковицей. Летом 1991 года расширяется Всехсвятский придел. На очереди была колокольня, стилистическим особенностям этот колокол напоминает знаменитый «Голубь», ныне пропавший шедевр украинского колокольного дела, от­литый Мазепой в

оказавшаяся после произведенных перестроек несоразмерно малень­кой. К тому же стилистически она отличалась от храма, приобретшего классический облик. В 1994 году си­лами местных строителей под нача­лом В. М. Коновалова по проекту Бы­ковской Н. А. на первом ярусе старой была надстроена новая высокая ко­локольня, гармонично вписавшаяся в окружающую застройку».

На колокольне особенно любо­пытны два старинных колокола, внешне сильно отличающихся от остальных, отлитых совсем недавно. Один из них находится в верхнем ярусе звона, другой — в нижнем. Оба колокола имеют надписи, по кото­рым их можно датировать, однако расположение колоколов таково, что прочитать круговые надписи полно­стью невозможно без использования специальных средств. Тем не менее, отдельные сведения получить мож­но. Так, колокол нижнего яруса от­лит по заказу гетмана Ивана Мазепы 1699 году. Возмож­но, оба колокола изготавливались для одной церкви. Как попал в Орен­бург колокол, предназначавшийся для Батурина, остается загадкой.

Город-крепость Оренбург, заложенный 19 апреля 1743 года, первоначально имел два назначения: служить оплотом укрепленных линий, создаваемых по рекам Яик (с 1775 года — Урал), Самаре и Сакмаре, а также быть торговым и политическим центром в отношениях России с Туркестаном. С тех давних лет утекло много воды, Оренбург сильно изменился. Но до сих пор на его ули­цах, посыпаемых степной пылью, сохраняются многие памятники прошлого.

Оренбург закладывал­ся дважды до даты своего официального основания, в 1735 году в Орском устье и в 1741 году в урочище Красная гора, — правда, «построить­ся» ему в этих местах было не суж­дено. Интересно, что среди землянок, полуземлянок и казенных фахверко­вых построек (в основе последних каркас из столбов, перекладин и раскосов), являвшихся временными жилищами населения новой крепо­сти, первыми солидными зданиями стали именно храмы. Уже на проект­ном плане Оренбурга в городе зна­чились три церкви. Затем появились и другие. К сожалению, ни один из храмов XVIII века до наших дней не дожил. Однако уцелела небольшая часть светских и военных построек.

Артиллерийский (Пушечный) двор

Артиллерийский двор находит­ся к западу от Никольской церкви. В наши дни его комплекс располо­жен на территории Оренбургского президентского кадетского училища, выходя на гражданскую террито­рию лишь своим юго-западным фа­садом, по улице Коваленко (бывшей Студенческой).

«Артиллерийский деловой двор» обозначен уже на плане, где дано со­стояние застройки города-крепости на конец 1745 года. Здание возвели в восточной части крепости около Никольского бастиона. В 50-е годы XVIII века, когда двор принялись обустраивать капитально, его немно­го увеличили, ориентируя комплекс на левый фланк крепостного соору­жения. Таким образом, двор вышел или выпал из планировочной струк­туры города. Прямоугольный в пла­не, он почти через два века опреде­лил направление появившейся улицы Студенческой (Коваленко) — на не­сколько градусов западнее осталь­ных улиц меридианального направ­ления, глядя с юга на север.Артиллерийский двор состоял из нескольких одноэтажных кирпичных построек. В сторону площади, названной, что не удивительно, Ар­тиллерийской, выходили боковыми фасадами два протяженных здания, между которыми тянулся кирпич­ный забор с воротами. На лицевых фасадах имелось по шесть оконных проемов, организованных парами. Фасады были симметричны друг дру­гу и по расположению этих пар. Окна были снабжены наличниками с ба­рочными ушками. Крыша с чердач­ными окнами, по два на каждой сто­роне, отличалась немалой высотой и крутизной. В соединяющей стене во­рота были арочными. К нашим дням из двенадцати изначально сущест­вовавших окон сохранилось семь. Входной комплекс ворот уничтожен, на его месте возведена глухая стена.

Тень Форштадта в Никольский собор в Оренбурге

Казачьей станицы давно уже не су­ществует, но ее планировка и даже застройка частично сохраняются к югу-западу от Никольской цер­кви. Это улицы 1-я и 2-я Пугачев­ские, переулки Красный, Обрывный, Электрозаводской.

Здесь можно увидеть замечатель­ные образцы жилой архитектуры столетней давности. Частные жилые постройки в Оренбурге на протя­жении десятилетий не меняли сво­его облика, соответствуя известной строительной традиции. Предпочте­ние отдавалось бревенчатым домам на каменном фундаменте. Строились и дома «на каменном полуэтаже», то есть с цокольным этажом. Если в са­мом городе Оренбурге встречались постройки с мезонинами, оживляв­шие застройку в бывшей крепости, то слободские жители вряд ли мог­ли позволить себе такую роскошь. В казачьем Форштадте выход из дома всегда был во двор, как это де­лалось раньше всюду. Но время шло,

материалы становились доступнее, стремление к жизни «по-городско- му» укреплялось «в массах», и те, у кого водились средства, начинали строить себе жилье по-новому. Так, в Форштадте еще до революции по­являются кирпичные дома. Иногда кирпичом обкладывали деревянный каркас — получалось экономнее, зато вид постройки становился «презен­табельнее», да и в смысле противо­пожарной профилактики так было надежнее.

Особого внимания в казачьей слободе заслуживают наличники — традиционный декоративный эле­мент русской культуры, ныне, к со­жалению, повсеместно исчезающий в России.

 

Семинария —Никольский собор в Оренбурге

 

Побродив по тихим закоулкам быв­шего Форштадта, уходящего вниз, к Уралу, можно вернуться наверх и, повернув налево, прогуляться по улице Челюскинцев. Здесь не пропу­стите здание семинарии (дом № 17). В советское время оно принадлежа­ло Оренбургскому высшему военно­му летному училищу, где, в частности, учился Юрий Гагарин.

Участок земли под строительство семинарии выделили в 1872 году на месте бывшей эспланады меж­ду городом и Форштадтом. Сразу приступить к постройке не вышло, поскольку требовалось много согла­сований. Подряд получил в 1878 году купец Белов. Завершилось строительство лишь в 1884 году, на время остановленное страшными пожара­ми 1879 года. Семинария открылась сразу по окончании строительства, в августе 1884 года.

Перед нами трехэтажное здание с центральным и боковыми риза­литами. Оконные проемы имеют полуциркульные завершения и на­личники. Выделяется центральная ось с порталом и высоким оконным проемом третьего этажа, одним из трех, объединенных аркой. Эта часть ризалита увенчана полуфронтоном, который, в свою очередь, завершает­ся позолоченной главкой с крестом. Здесь по проекту полагалось обу- «Оренбургский замок»

Если пройти улицей Челюскинцев до конца и повернуть налево в Южный переулок, то всего несколько сотен метров будут отделять путешествен­ника от самой необычной, с точки зрения ее внешнего вида, дорево­люционной постройки города — так называемого «Оренбургского зам­ка» (улица Набережная, 29). Сейчас в нем располагается Музей истории Оренбурга.

«Замок» возводился в 1850-е годы для архива генерал-губернаторства и кредитной кладовой. То была эпоха моды на стилизацию и поиска форм, восходящих к традициям прошлых столетий. Здание построено в сти­ле неоготики, подчеркнуто строгие формы, очевидно, диктовались на­значением постройки. Сравнитель­но малая площадь оконных проемов обусловлена тем, что в хранилищах слишком много света не

скольких разновысоких объемов; са­мые низкие из них — высотой около 10,6 метра до карниза; самые высокие вместе с зубцами, венчающими кар­низ, — около 11,4 метра. Постройки в плане расположены Г-образно и не в одну линию. Ширина их — от 25 до 27 метров. Объемы зрительно связа­ны башней, функция которой, за ис­ключением помещения для часов, чи­сто декоративная. Высота ее — около

17,5     метра. Место для постройки определилось тем, что ранее здесь была денежная кладовая с погре­бом. В новом здании также устроили погреб.

Автор проекта «Замка» не уста­новлен. В публикациях второй поло­вины XX века иногда утверждается, что его архитектором являлся быв­ший крепостной крестьянин Ска- лочкин. Однако в действительно­сти он был одним из подрядчиков строительства.

Чуть поодаль от «Замка», в начале четной стороны Советской улицы (Советская улица, 2), — бывший дом военного губернатора.

Его проектировал архитектор Генрих (Андрей) Гопиус в начале 1830-х годов. Воплощать в жизнь несколько доработанный проект на­чали в 1839 году. Возведено здание на месте дома-предшественника и западного Г-образного фахверково­го флигеля. Тот, что был с восточной стороны, перестроили: удлинили в северную сторону, поставили мезо­нин, переложили стену, выходящую на набережную, устроив пять окон­ных проемов вместо шести, собран­ных парами. Дальше на восток воз­вели каретник, конюшню. Среднюю часть фасада завершила аттиковая стенка. На крыше — бельведер. Сим­метрию нарушает западный эркер, помещенный на углу главного фасада. Первоначально по обеим сторонам были предусмотрены балконы.

Почти все части здания оказались утрачены в 1930—1950-е годы, остал­ся лишь сам объем, но и его фасады изменились: в антресольном этаже пробили оконные проемы, не сму­тившись возникшим при этом нару­шением ритмики фриза, где исчезли в ряде случаев и части триглифов. В хозяйственных постройках тоже не обошлось без реконструкции. В не­давнее время в бывшем конюшенном доме, где в нижнем этаже еще рань­ше прорезали оконные проемы, вид мезонина совершенно преобразил­ся — вместо пяти оконных проемов сделали три и полностью изменили структуру крыши, повернув ее на 90 градусов, так что фронтон на на­бережную уже не смотрит.

Это здание в 1920—1924 годах занимал Киргизский центральный исполнительный комитет — высший государственный орган Киргизской Автономной Советской Социалисти­ческой Республики в составе РСФСР (предтеча будущей Казахской Со­ветской Социалистической Респуб­лики). Здесь чуть позднее работал инструктором Оренбургского уезд­ного комитета комсомола поэт Муса Джалиль.

Гагаринский «НЕБОСКРЕБ» XIX ВЕКА

Напротив дома военного губерна­тора, по адресу: Советская улица, 1, возвышается некогда самое высокое гражданское здание Оренбурга — первый пятиэтажный дом города.

Здание возведено в 1871—1874 го­дах на месте бывшего одноэтажного губернаторского дома. Со стороны набережной оно оказалось трехэтаж-

ным, туда выходили учебные поме­щения, требовавшие хорошей аку­стики и воздуха. В сторону главной улицы выходили жилые помещения. Предназначалось здание для воен­ной прогимназии, которая стала 2-м кадетским корпусом. Н-образный в плане комплекс со стороны главной улицы выделяется по всей высоте еще и эркером. Переход от трех- к пя­тиэтажному зданию прикрывают две вертикали ложных окон. Декор име­ет сдержанный характер.

На доме размещена памятная до­ска: «В этом здании с 1955 по 1957 г. учился первый в мире летчик-кос­монавт СССР Юрий Алексеевич Гагарин».

Пешеходный мост черев Урал

Советская улица начинается от не­большой площади, в центре которой возвышается памятник Валерию Чкалову, а за ним, продолжая линию улицы Советской, завис над Уралом легкий и изящный пешеходный мост.

Ранее здесь находились времен­ные наплавные, затем свайные де­ревянные мосты, которые ежегодно ставили после весеннего половодья. Первый из таких мостов появился в начале 1820-х годов. Строитель­ство постоянного моста заверши­лось только в 1982 году. Современ­ный мост — подвесной, вантовый, стоит на двух опорах, из которых поднимаются по два круглых сталь­ных пилона, соединенных в верхней части в букву «П». С трех уровней идут стальные тросы, удерживающие пролеты моста.

При проектировании этого моста инженерам пришлось помучить­ся, ибо с одной стороны здесь берег пологий, а с другой — высокий. Тре­бовалось учесть и то, что парадный спуск от площади, построенный в 1950-е годы и решенный в тради­циях исторических стилей, шел да­леко к воде. В результате с правой (высокой) стороны Урала мост сна­чала протянули вдоль берега, а за­тем повернули, соединив с другой половиной.

Стальные пилоны отмечают сим­волическую границу между Европой и Азией.

Советская улица и Караван-сарай

Советская — главная улица Орен­бурга, местный пешеходный Арбат, средоточие городской жизни. Стоит неспешно прогуляться по ней, созер­цая многочисленные достоприме­чательности и читая мемориальные таблички на фасадах зданий. Здесь находятся татарский и русский драм- театры, театр кукол, музеи краевед­ческий и Т. Г. Шевченко, несколько скверов и пр. Миновав Советскую, не поленитесь пройти еще совсем чуть-чуть до комплекса Караван-са­рая, находящегося в парке имени Пе­ровского, между улицей Цвиллинга и Парковым проспектом.

По мнению В. В. Дорофеева, ав­тора замечательного исследования «Архитектура города Оренбурга

XVIII—XX веков», это самая приме­чательная постройка Оренбурга се­редины XIX века, того времени, когда местным губернатором являлся вид­ный военный деятель николаевской поры В. А. Перовский. Название ком­плекса — условное, никакой торгов­ли здесь не велось. Строился он для управления Башкиро-Мещеряцкого войска. Строительство Караван- сарая началось весной 1838 года, хотя проект Николай I утвердил еще в начале 1837 года. Видимо, потребовался срок для подготов­ки стройматериалов и накопления необходимых денежных средств. Заказ на проектирование был сна­чала сделан архитектору Казанского университета М. П. Коринфскому. Но через три недели аналогичное за­дание В. А Перовский послал своему другу А. П. Брюллову, брату велико­го художника. Проект Коринфского отклонили, так как характер пред­ложенного в этом проекте здания не соответствовал его назначению («даже мечеть слишком похожа на христианский храм»). А. П. Брюллов между тем учел все пожелания заказ­чика и в негласном конкурсе одержал победу.

с северо-северо-востока на юго-юго- запад, со стороны въезда во двор поставлен минарет. Мечеть с мина­ретом, как и весь комплекс, ориен­тированы, согласно мусульманской традиции, на Мекку. Мечеть — вось­миугольная в плане, четыре ее грани параллельны стенам корпуса; высо­та от фундамента до верха — около 14 метров; высота минарета — бо­лее 38 метров.

Комплекс Караван-сарая состоит из основного корпуса, мечети и А Бюст В. А. Перовского в Оренбурге.

нарета; к основному корпусу с двух сторон примыкают хозяйственные пристройки, называвшиеся «чер­ными дворами» (конюшни, амбары, погреба). Главный корпус имеет вну­тренний двор, полускрытый с одной стороны. В центре двора и одновре­менно на главной оси симметрии комплекса возвышается мечеть.

На обед в «Национальной деревне»

Несколько лет назад в Оренбурге был осуществлен интересный проект. В восточной части города открылся своеобразный парк-музей, получив­ший название «Национальная дерев­ня». В нем представлены «подворья» народов, населяющих оренбургскую землю: русских, украинцев, татар, казахов, башкир, мордвы, чувашей, белорусов, армян и немцев. В «по­дворьях» открыты кафе националь­ных блюд, созданы этнографические экспозиции. Гости города смогут здесь не только сытно пообедать после прогулок по Оренбургу, но и остановиться на ночлег, выбрав одну из гостиниц. Комплекс находится на проспекте Гагарина — за одноимен­ным сквером.

Прошлое Никольского собора связано с личностью знаменитого историка Церкви митрополита Мануила (Лемешевского, 1884—1968). Он был хиро­тонисан во епископа Чкаловского (Оренбург носил имя прославленного советского летчика с 1938 по 1957год) в феврале 1945 года и обрел кафедру в недавно открытом Никольском храме.

ичность митрополита Мануила (Лемешев­ского) все больше и больше привлекает внимание исследова­телей. Роль его в исто­рии Русской Православной Церкви XX века до конца еще не выяснена. Многие факты биографии остаются темными, а иногда излагаются и ком­ментируются без глубокого изучения.

Митрополит Мануил (Лемешевский).

Епархии. В 1911 г. пострижен в мона­шество, возведен в сан иеродиакона. В 1912 г. рукоположен во иеромонаха. В 1912—1916 гг. помощник начальни­ка Киргизской духовной миссии Ом­ской епархии в г. Семипалатинске. В 1916 г. поступил в Петроградскую духовную академию. С 1917 г. помощ­ник библиотекаря Петроградской епархии. В 1919 г. назначен настоя­телем Свято-Троицкой Сергиевой пустыни под Ленинградом. В том же году утвержден настоятелем домовой церкви Александро-Нев- ского общества трезвости. С 1919 г. работал старшим библиотекарем при Всероссийском центральном педагогическом музее Главпрофоб- ра Наркомпроса РСФСР. С 1921 по 1923 г. преподавал Священное Писа­ние Ветхого Завета на Богословских пастырских курсах в г. Петрограде. Арестован в 1922 г. по делу „Петро­градских братств". 8.09.1923 в Дани- ловом монастыре Москвы возведен в сан архимандрита. 23.09.1923 хи­ротонисан во епископа Лужского, викария Петроградской епархии, и назначен управляющим Петроград­ской епархией. С 2.02.1924 по 04.1928 епархией не управлял, находился в ссылке в Соловецком лагере особо­го назначения. С 25.04.1928 епископ Серпуховской, викарий Московской

Сухие строки автобиографии

Жизненный путь митрополита Ма­нуила коротко изложен им самим в анкете, составленной на закате дней. «Мануил, митрополит. Обучался на юридическом факультете Санкт- Петербургского университета. Ду­ховную службу начал в 1910 г. в Нико- ло-Столпенской пустыни Тверской епархии. С 1930 г. епархией не управ­лял. С 1932 по 1944 г. в заключении. В 1944—1945 гг. был в распоряжении архиепископа Тамбовского Луки (Войно-Ясенецкого). С 1945 г. Чка- ловский. В 1946 г. возведен в сан ар­хиепископа. В 1948 г. вновь арестован и на десятилетний срок сослан в По- темские лагеря (Явас) Мордовской АССР. В 1955 г. освобожден. С 1955 г. архиепископ Чебоксарский и Чуваш­ский. В 1960 г. назначен архиеписко­пом Куйбышевским и Сызранским. В 1962 г. возведен в сан митрополита. В 1965 г. уволен на покой, согласно прошению, по болезни с правом слу­жения и пребывания в г. Куйбышеве».

Предки владыки Мануила принад­лежали к потомственным дворянам и были людьми очень набожными. Вероятно, тяга к духовной стороне бытия передалась от них будущему иерарху Русской Церкви. При этом следует учитывать специфику эпо­хи — XX век, особенно в рядах ин­теллигенции, начинался кризисом традиционной религиозности. Ве­рующая молодежь, да и не только она, зачастую пускалась в богоискатель­ство, уводившее некоторых далеко от канонического христианства. Иной

Принимая во внимание ряд по­становлений рабочих собраний о закрытии в городе церквей и мечетей, а также и то, что город имеет большую нужду в культурных учреждениях и ощущает одновременно ост­рый недостаток стройматериалов для рабоче­го жилищного строительства, и что верующие с успехом могут удовлетворять свои религиоз­ные нужды в остающихся еще в достаточном количестве в городе церквях и мечетях, тем более что посещаемость существующих цер­квей и мечетей очень низка.

 

Непосредственное знакомство будущего митрополита с Азией на­чалось еще в 1912 году. В сане иеро­диакона он прибыл в Семипалатинск, где нес послушание в Киргизской ду­ховной миссии, которая занималась христианским просвещением мест­ных народов, в первую очередь каза­хов. Здесь молодой иеродиакон стал священником, будучи рукоположен во иеромонаха.

Спустя одиннадцать лет, в 1923 го­ду, отец Мануил был возведен в сан епископа, с этой точки берет начало его более чем сорокалетнее архипас­тырское служение. Святитель Тихон (Беллавин) при вручении епископу Мануилу архипастырского жезла произнес: «Посылаю тебя на страда­ния, ибо кресты и скорби ждут тебя на новом поприще твоего служения». Эти слова оказались пророческими.

Тяжкий крест исповедничества лег на плечи отца Мануила еще до ар­хиерейской хиротонии, когда в тече­ние нескольких месяцев он находил­ся под арестом. Затем заключения и ссылки повторялись в его жизни еще несколько раз. Полностью ли­шенным свободы или частично ограниченным в праве выбора места жительства он провел в общей слож­ности более двадцати лет.

На Чкаловской КАФЕДРЕ


Заняв Оренбургскую (тогда Чка- ловскую) кафедру, епископ Мануил совершил настоящий подвиг, сумев «оживить» некоторое количество ранее закрытых богоборцами хра­мов. Историк В. М. Шубкин под­черкивает, что до 1948 года церкви хотя и с трудом, но открывались. К окончанию управления владыкой Мануилом епархией, во второй поло­вине 1948 года, здесь насчитывалось 24 юридически зарегистрированных храма и молитвенных дома. В по­следующие годы, до 1959-го, когда Хрущев «благословил» новый ан­типравославный поход, количество действующих храмов и молитвенных домов в Оренбургской епархии оста­валось практически неизменным.

Именно в Чкалове-Оренбурге на­чалась работа владыки Мануила над главным трудом его жизни — биогра­фическим каталогом «Русские пра­вославные иерархи», посвященным епископату. Основной упор им был сделан на жизнеописаниях владык последних пятидесяти лет, с 1897 по 1947 год. Биографы самого митропо­лита Мануила свидетельствуют, что знание богословской литературы в сочетании с великолепной памятью помогали ему в исторических изыс­каниях во всех областях церковной истории: «В его келье стояли ящич­ки с многотысячными карточками, содержащими сведения по церков­ной истории, агиологии, житиям.

 

«Живая книга их жизни...»

Месяцами я вожусь с картотекой архиереев. Она заключается в 18 основных ящиках и включает библиографический материал на более чем 2200 архиереев, не считая обновленческих 270 хиротоний. Я сжился с этой картотекой, вмещающей в себя не менее 20 ооо вкладных карточек, я сжился с именами сотен архиереев (не знающему этого дела и безразличному непонятны мои переживания), интимная и официальная жизнь архиереев открывается как живая книга их жизни. Но все они уже усопшие, все они молчат и поучают — не делай так, как мы поступали, а подражай праведникам — собратьям своим.

Из письма митрополита Мануила (Лемешевского) протопресвитеру Николаю Колчицкому от 14 ноября 1956 года

Они как бы манили его и звали к себе. Помощ­ники в научных трудах разбирали и систематизировали исторический материал, а владыка вносил коррек­тивы и в целом руководил работой. Вчерне эта работа была закончена к концу 1947 года и представлена в Московскую духовную академию и в Священный Синод. Профессор Са- винский высказал автору пожелание, чтобы работа была дополнена спис­ками литературных трудов архиереев и подана в Совет академии в качестве научного труда. Это дало повод вла­дыке углубить свои исследования». Здесь же, в Чкалове, он составил важные для Оренбуржья «Патерик лове, под духовным руководством оренбургского архипастыря, буду­щий митрополит Иоанн прошел путь от мирянина-келейника до иеромо­наха. Впоследствии, после освобо­ждения своего учителя, отец Иоанн (Снычев) в течение нескольких лет являлся его секретарем и помощни­ком в научной работе.

 

 

Следует отметить старания вла­дыки Мануила по восстановлению почитания главной святыни Орен­буржья — Табынской иконы Божией Матери. Он приложил много сил для отыскания первообраза, однако, увы, все его поиски оказались напрасны­ми — местонахождение чудотворной иконы до сих пор не известно.

После смерти

Исповедническая жизнь митрополи­та Мануила (Лемешевского), завер­шившаяся в 1968 году в Куйбышеве, свидетельства о посмертных чудесах, заслуги в деле духовного строитель­ства, высокий авторитет как цер­ковного ученого поставили вопрос о его прославлении. Синодальная комиссия по церковной канониза­ции рассмотрела комплекс материа­лов и... посчитала невозможным причисление владыки к лику святых. Причиной тому — обнаруженные до­кументы, свидетельствующие о его сотрудничестве с карательными ор­ганами СССР.

А Митрополит Мануил и его духовный сын Иоанн (Снычев), уже епископ. Фотография 1967 года

А Один из наиболее почитаемых в Оренбуржье новомучеников протоиерей Макарий Квиткин, причисленный клику святых в 2000 году. Фреска трапезной Никольского собора.

Оренбургский» и «Патерик Бузулук- ский». Подвижнические труды были прерваны 4 сентября 1948 года вне­запным арестом по обвинению в «за­вуалированной контрреволюции» и «возбуждении религиозного фана­тизма», завершившимся семилетним заключением в лагерях.

Оренбургский период в жизни владыки Мануила ознаменовался его встречей с одним из наиболее вид­ных деятелей русского православия второй половины XX века митропо­литом Иоанном (Снычевым). В Чка-

Новый этап истории Никольского собора, единственного не разрушенного в годы советской власти храма Оренбурга, начался с его возобновления как действующей церкви в конце Великой Отечественной войны.

Первые шаги по возрождению храма были сделаны в годы, когда Оренбургскую кафедру занимал владыка Мануил (Лемешевский).

 

После ареста архиеписко­па Мануила руководить Чкаловской кафедрой определили епископу Борису (Вику); настоя­телем собора тогда же назначили протоиерея Константина Плясунова. Современникам он за­помнился замечательными пропо­ведями и мудрыми наставлениями. В годы его настоятельства храм был расписан, во всех трех приделах по­явились новые иконостасы, удалось позолотить кресты и главки на ку­поле и колокольне, а также устроить крестильню.

В мае 1963 года правящим архие­реем Оренбургской епархии стал епископ Леонтий (Бондарь). Память об этом архипастыре, отдавшем местной кафедре тридцать шесть лет своей жизни, особенно чтут в Орен-