Главная Исторические памятники Православные храмы Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

postheadericon Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

 

 

Начало XVIII века... Западную Европу с ее колониями трясет «Война за испанское наследство». На северо-востоке континента в огне другой войны, Северной, рождается новая империя — Российская...

 

В далекой Японии, на периферии геополи­тики, незаметно для остального мира совер­шается событие, кото­рое никак не повлияло на мировую историю, но волею судеб стало широко известно за пределами Страны восходящего солнца...

Речь идет о так называемой «Ме­сти Ако». 20 марта 1703 года совер­шили харакири знаменитые «47 са­мураев».

Хотя, строго говоря, не самураев, а ронинов (то есть бывших самураев, лишившихся своего господина). И не харакири, а сеппуку (первое — раз­говорный термин, второе — офици­альный). И не 47, а 46 (сорок седьмой дожил до глубокой старости)... Впро­чем, обо всем по порядку.

Началось с того, что чиновник при дворе сегуна Токугавы — не­кто Кира — оскорбил влиятельного феодала Асано из Ако. Тот не стер­пел унижений и напал на чиновника, за что и был приговорен к смерти. 47 бывших самураев Асано покля­лись отомстить за своего господина. История их «работы под прикрыти­ем» и законспирированной слежки за Кирой напоминает детектив (до­статочно сказать, что предводителю ронинов, чтобы не возбуждать по­дозрений, пришлось спиться и уда­риться во все тяжкие). Когда чинов­ник утратил бдительность, мстители атаковали его усадьбу и убили его. В глазах закона ронины, безусловно, были преступниками, но в глазах современников — героями, до конца верными кодексу бусидо... Казнить нельзя помиловать? Сегун разрешил дилемму просто — ронинов ждала смерть, но почетная — через риту­альное самоубийство. Самого млад­шего отправили гонцом на родину самураев, а по возвращении — поми­ловали...

Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

Типичная японская история. Не­удивительно, что она стала популяр­ной как в национальной литературе и изобразительном искусстве, так и в театре (первая пьеса о ронинах по­явилась, не прошло и месяца после их самоубийства). «Месть Ако» — до сих пор одна из популярнейших по-

становок в кабуки. А вот что удиви­тельно — сюжет оказался не только живуч, но и заразителен: историей 47 ронинов увлеклись и кинемато­графисты, причем не только япон­ские! На эту тему сняли дюжину фильмов, в том числе и в Голливуде.

Угодичские легенды Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

 

Есть места, словно пропитанные легендами. Древними, оттого еще более таинственными и разжигающими любопытство современного человека, помешанного на высоких технологиях, на скорости и привыкшего потреблять только «быстрые» продукты — будь то фастфуд (дословно «быстрая еда») или информация, которую можно получить, как теперь говорят, «в один клик», нажатием одной клавиши на клавиатуре ноутбука или планшета.

лава Богу, есть еще ме­ста, где время словно за­медляет свой бег. Места, в которых хочется задер­жаться подольше, вдох- нуть густой целебный для наших городских легких воздух, послушать тишину, нашептывающую легенды этих заповедных мест.

Село, о котором пойдет речь, — из таких, диковинных. Даже название

у него необычное на наш слух — Уго­дичи. А ведь находится оно не так далеко от Москвы. И совсем рядом с Ростовом Великим, на берегу уди­вительно красивого озера Неро.

Откуда название?

История села началась задолго до того, как православие пришло на ро­стовские земли (и это при том, что ростовцы одними из первых приня­ли веру Христову!). Называлось оно, по некоторым данным, Угожь. Суще­ствует древняя, совершенно экзоти­ческая легенда, записанная местным краеведом А. Я. Артыновым (о нем отдельный разговор впереди), и из его рукописи попавшая в книгу А. А. Ти­това «Ростовский уезд Ярославской губернии» (1885). Согласно этой ле­генде, жила здесь княжна (или кня­гиня, мнения расходятся) христиан­ство, посылал глашатаев, созывавших народ на место „общего крещатика", на прибрежье Ростовского озера; и на этот зов одними из первых явились угожане». Так гласит пересказанная краеведами легенда. И, похоже, что опять в основе названия села — гла­гол «угодить», мол, местные жители захотели угодить князю. Однако, скорее всего, происхож­дение названия села гораздо проза­ичнее. Оно образовано от слова «уго­дья», что означает земля, пригодная для жизни: можно и доматавить, и пашни плодородные возделывать. А вокруг — все для безбедного суще­ствования: известно же, угодичские окрестные леса всегда славились зве­рем, в озере Неро водилось огромное количество рыбы. А еще ростовские князья имели здесь свои «борти» — пасеки, а также соляные варницы , о добыче соли — древнерусско­го «белого золота» — в ростовской земле напоминает название Троице- Сергиева Варницкого монастыря на родине Сергия Радонежского.

Князья  и цари  в Угодичах  Никольский храм Угодичи(Ярославской области).

 

Позже, в XI веке, в Угодичах стара­ниями сына Владимира Мономаха появилась Богоявленская церковь. Согласно преданию, место для нее указал сам преподобный Авраамий Ростовский — он известен, в частно­сти, тем, что низверг тут, в селе, идо­ла языческого бога Велеса.

Красота и благодать здешних мест неизменно влекли сюда кня­зей. В Угодичах часто бывали Юрий Долгорукий и его сын Андрей Боголюбский. Не остался равнодушным к угодичским красотам и Иван Гроз­ный. Посетив село, он оставил Бого­явленскому храму щедрые дары.

А потом Угодичи перешли в част­ную собственность — в начале XVI века царь Василий Шуйский по­жаловал их своему верному думному дьяку Томиле Юдину Луговскому...

Церковь Богоявления Господня в Угодичах Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

На центральной площади села Угодичи, за памятником землякам, погибшим в Ве­ликую Отечественную войну, стоит печальный останец — ободранный, без кровли, столп трехъярусной колокольни. А когда-то здесь была прекрасная церковь — стат­ная, пятиглавая, плюс четыре шатровых верха по углам и часовня в ограде. Роскошный Бо­гоявленский храм перекликался с Никольской церковью...

Это сооружение было первенцем каменного строительства в Угодичах. Основной объем поставили в 1620—1627 годах, то есть в то время, когда ярославская архитектурная школа, оправившись после потрясения Смуты, нащупывала новый стиль. Шатрики приделов, трапез­ная и колокольня появились позднее. Уже упоминавшийся А. Титов, автор книги «Ростовский уезд Ярославской губернии», оставил любопытное описание церкви:

«Согласно преданию, этот храм был построен первоначально деревянным, по благосло­вению святого Исаии (епископ Ростовский и Суздальский, XI в. — Прим. ред.), на том са­мом месте, где преподобный Авраамий, возвращаясь из Владимира, водрузил свой посох и предсказал о построении Богоявленской церкви...» Судя по изысканиям Титова, церковь перестраивалась и расширялась неоднократно. «Наконец, с 1851 по 1857 г. церковь была снова перестроена на сумму прихожан и старанием церковного старосты Артынова... а вну­тренность храма украшена новою отличною живописью, арабесками, лепной работою, мра­морными столпами и т. п., хотя через эту перестройку древний вид церкви силь­но изменился и утратил свою прежнюю архитектуру».

Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

Несмотря на утрату Богоявленской церковью первоначального облика, А. Титов считал ее «лучшим украше­нием Угодич». В ней хранились чти­мые иконы: храмовая — Богоявления Господня, список с образа Божией Матери Владимирской из Успенского собора Ростова, Спас Нерукотворный, подаренный, по преданию, самим Ива­ном Грозным. Еще одна дарованная (по крайней мере, по легенде) правящей фамилией икона — Рождество Пре­святой Богородицы, которую вроде бы передала в Богоявленскую церковь княжна Софья, дочь Дмитрия Донско­го. Еще одной святыней был «древний восьмиконечный крест превосходной греческой работы, привезенный из Греции».

Он должен был подписать договор с поляками. Од­нако в ходе переговоров возник­ли трения: среди прочего речь шла о возведении на престол польского царевича Владислава, католика по вероисповеданию. Но наши послы согласиться на это не могли, стали требовать как минимум принятия «Так может им православия. Известно, что по­ляки пытались подкупить Томилу и других русских дипломатов, но, го­ворят, Луговской ответил недругам так: «Сделать мне это никак нельзя. Не только Господь Бог и люди Мо­сковского государства меня за это не потерпят, и земля меня не понесет... По Христову слову, лучше навязать себе камень и вринуться в море». Ис­торик С. М. Соловьев отмечает, что Томила прославился «гражданским мужеством в безгосударственное время».

В результате наши послы оказа­лись в польском плену, в котором провели без малого десять лет.

Буквально за пару дней до осво­бождения Томиле во сне явилась Молченская икона Божией Матери — о ней речь пойдет ниже, в разделе «Святыни». Томила же, вернувшись

из плена, занялся благоустройством Богоявленской церкви. Вернее, пе­рестройкой ее в камне. Прихожане поддержали героя — сами и кирпич обжигали, и стены клали. Известно, что руководил строительством ма­стер из Москвы Вторушка Васильев, а для «иконного и стенного письма» пригласили вологодских изографов.

Вторая церковь Угодичей Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

Наряду с Богоявленским, в прошлом существовал в Угодичах еще один храм — деревянный, посвященный Кирику и Иулите. Эти святые мать и сын эпохи раннехристианских гонений, страдавшие и принявшие смерть, но не отрекшиеся своей веры. По преданию, их тела оставили без погребения, и если бы не верные слу­жанки Иулиты, они наверняка были бы растерзаны зверями. Православ­ная церковь вспоминает Кирика и Иулиту 28 (15 по старому стилю) июля. Этот день

в народе считал­ся крайне неблагоприятным для сельскохозяйственных работ. Поче­му — объясняет пословица: «Не жни на Кирика и Улиту — маньяки (то есть дурные видения — Прим. ред.) увидишь».

Но вернемся к церкви, посвящен­ной этим двум святым. Согласно актам, которые сохранились в Уго­дичах, ее возвели при царе Михаиле Федоровиче, не без активного уча­стия боярина Томилы. А освящал ее Ростовский владыка Варлаам. Цер­ковь до наших дней не сохранилась.

Новый хозяин  села  Никольский храм Угодичи(Ярославской области).

К концу XVII века у Угодичей появил­ся новый владелец — сподвижник Петра I воевода Иван Алексеевич Мусин-Пушкин. Между прочим, царь не только пожаловал другу владения, но и посетил их в 1709 году. Видимо, под впечатлением от местных кра­сот он

издал указ, даровавший Ивану Алексеевичу графский титул, а в при­дачу «за ево службу и воинские по­ходы» — целиком «ростовское озе­ро с втекающими и истекающими из него реками и речками», а также со всей водившейся там рыбой. А потом, видимо, вспомнил и о пищи духов­ной — подарил икону Владимирской Божией Матери из своей походной церкви.

Храмовым строительством в Уго­дичах занималась супруга Мусина- Пушкина. Именно она решила, что деревянную церковь пора отстроить в камне. Что и было сделано. Новый храм мог использоваться одновре­менно как летний и зимний. При этом летняя часть имела три престо­ла — в честь Николая Чудотворца, Илии Пророка, а также Архистратига Михаила; зимняя — престолы во имя Александра Свирского и Смоленской иконы Божией Матери. Освящать храм пригласили святителя Дми­трия Ростовского — близкого друга Мусиных-Пушкиных

 

Голод физический и духовный Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

 

В XVIII—XIX веках Угодичи — богатое село. Да и в XX веке — известно, что не бедствовало. И поныне видны эти «остатки роскоши»: дореволюционной — добротные деревянные дома на каменном основании; советской — остовы сельхозтехники, здания школы и клуба, много­квартирные дома... Л вот из храмов — только Никольский остался. 14 то не целиком.

В XVIII веке (точнее, в 1740 году) Угодичи у сына И. А. Мусина-Пушкина отобрали и передали в казну. Причиной послу­жила дружба владельца села с попавшим в опалу Артемием Волынским. Этот вельможа, извест­ный дипломат, губернатор Астра­хани и Казани, супруг двоюродной сестры Петра I при Анне Иоанновне слишком решительно выступал про­тив «бироновщины». В результате дворцовых интриг Волынского об­винили в подготовке государствен­ного переворота и даже в намерении взойти на престол. Обвинили — и казнили.

Угодичи пробыли казенным се­лом недолго, уже при Екатерине II их пожаловали Екатерине Алексеев­не Голицыной. Ее брат и наследник Ф. А. Карр сделал всех угодичских крестьян вольными хлебопашцами.

XIX век Никольский храм Угодичи(Ярославской области).

В XIX веке Угодичи представляли собой крупное село. В нем имелось пожарное депо, трактир и питейный двор, а также двор постоялый. По­мимо этих сугубо «приземленных» заведений, было и училище, и народ­ная бесплатная библиотека. Между прочим, ее фонд насчитывал более тысячи книг — весьма неплохо по тем временам!

Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

Сохранилось описание села в кон­це столетия: «В расстоянии одной версты... пароходная пристань. Ба­зары по воскресеньям. Жителей око­ло 3500. Земли, пригодной для обра­

обра­ботки, у крестьян очень мало, почему они вовсе не занимаются хлебопаше­ством. Главные занятия — огород­ничество, рыболовство и колка льда. Обработка земли доведена до совер­шенства: гряды не пашутся, а копа­ются заступами и руками. Продукты частью сбываются на месте, частью отправляют в столицу. Часть кресть­ян уходит на сторонние заработки».

Приходская школа Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

26 октября 1897 года в Угодичах про­изошло знаменательное событие: от­крылась церковно-приходская шко­ла. Примечательно, что ее открытие совпало с освящением обновленной Никольской церкви. В честь этих двух событий прихожане и будущие ученики (тридцать шесть человек) совершили крестный ход. Обо всем этом даже написали Ярославские епархиальные ведомости: «о живой связи приходской школы с церковью, о воспитании детей прихожан в духе церковности» говорил священник Василий Морев перед молебном по случаю начала учебного года. Свои наставления детям дал и протоиерей Пречистенский, «...внушая им слу­шать своих наставников и внимать преподаваемому учению». Попечи­телем школы стал староста Николь­ского храма крестьянин Николай Фа- фурин. К тому моменту он занимал эту должность уже почти двадцать лет. Причем только за последние три года он потратил на нужды родной церкви 8 тысяч рублей — сумму весь­ма значительную.

Но вернемся к школе. Согласно исследованиям местного краеве­да Николая Абрамовича Тивилина, к началу нового столетия в ней оста­лось всего двадцать учеников. Еще сто детей посещали земскую школу.

Правда, ученики обеих школ редко продолжали учебу более двух лет. Дальше родители, как правило, не пускали детей учиться: дома хватало дел по хозяйству, всегда нужны были «дополнительные руки»...

После революции судьба угодичских храмов и святынь была не совсем обычна. В 1920—1921 годах в нашей стране начался голод. Причиной ста­ла небывалая засуха, и, как резуль­тат, — неурожай даже в самых хлебо­робных областях. Тогда решено было создать Всероссийский комитет помощи голодающим, сокращенно «Помгол». Туда по инициативе самих священнослужителей и верующих сдавали церковные ценности, а на вырученные деньги покупали хлеб. Ради спасения сотен и тысяч жизней священники не жалели драгоценных риз, сосудов, венцов. Например, со­гласно официальным описям, только Богоявленская церковь таким образом пожертвовала пять пудов сереб­ра. А вот большая часть самих икон пропала.

Сохранились рассказы людей, по­бывавших в Угодичах в 1940-е годы. Они вспоминали, что многие мест­ные ители возмущались тем, что «угодичские древности были вывезе­ны неизвестно куда. Многие иконы в 1929—1931 годах были сожжены». А точнее, их свозили в дровяной са­рай у Никольской церкви, а потом использовали в качестве дров — то­пили печи в общественной столовой, и это несмотря на то, что некоторые сельчане были готовы забрать образа себе.

Немного о трапезной Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

Известно, что с западной стороны к Никольской церкви примыкала большая — 23,4 метра на 20,2 метра — трапезная палата. Ее своды держа­лись на четырех квадратных столбах. Крыльцо трапезной было богато украшено прямоугольными профи­лированными нишками, венчающий карниз состоял из рядов консолей, горизонтальных тяг и килевидных нишек.

Столь детально трапезную можно представить благодаря тщательным обмерам Никольского храма, кото­рые были сделаны еще в самом на­чале XX века. Между прочим, не так много церквей в окрестностях Ро­стова тогда удалось обмерить! Тогда же, в 1908 году, составили чертежи плана южного фасада и поперечный разрез храма. Более того, в 1963 году, незадолго до того, как разобрать тра­пезную, церковь фотографировали — эти снимки обнаружили сравни­тельно недавно в архиве Ростовской реставрационной мастерской.

Как это ни ужасно, к концу 1960-х годов Никольская церковь лиши­лась и трапезной, и большей части своих боковых приделов, а в стенах четверика появились варварские ра­ны-проломы. До середины 1970-х не прекращались попытки разобрать ее на кирпичи.

Восстановление Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

В конце 1990-х годов в Никольском храме возобновились богослуже­ния. Тогдашний настоятель, отец Ро­ман, проводил службы, по сути, под открытым небом — у церкви даже крыши толком не было. Постепенно приход возрождался, в 2000 году по селу проложили хорошую асфальти­рованную дорогу.

Сейчас ремонт продолжается. Средств всегда не хватает, и большая часть работ выполняется силами нынешнего настоятеля Никольской церкви — отца Анатолия и прихожан.

Иконостас собрали из пластиковых реек. Да так искусно, что не знающий человек и не догадается об этом!

Святыни тоже собирали всем ми­ром, с любовью. Наверное, поэтому они и творят чудеса. Как только начи­наются «черные полосы» у жителей села, выносят иконы на крестный ход. И жизнь налаживается.

Колокольня Никольского храма

 

О Колокольне  Никольской церкви известно не так много. Она сохранилась лишь на старинных фото­графиях. Никаких обмеров до сих пор обнаружить не удалось. Мы знаем лишь, что находилась она в необыч­ном месте — к юго-востоку

от алтаря. Но кто и когда ее возвел, остается тайной. Правда, можно предполо­жить, что в 1799 году коло­кольня уже существовала, причем достаточно давно. Это следует из церковной расходно-приходной книги: «Променян старой разшиб- леной колокол, которой был весом 123 пУДа и 7 фун., на место его вылит новой весом 256 пуд. 29 фунтов масте­ром костромским Алексеем Григорьевым Синцовым».

А двумя годами позже некий мастер из Угодич Иван Содомов получил плату за «коло­кольную отделку» — видимо, за какие-то ремонтные работы. Однако в 1804 году в сараях, которые находи­лись рядом с Никольским храмом, случился пожар. Огонь повредил и звонни­цу — «плотникам за работу згоревших в пожаре на колокольне полов и лестниц плачено денег — 17 рублей».

Вместе с тем, извест­ный исследователь ростов­ской храмовой архитекту­ры А. Г. Мельник в статье, посвященной колокольне Никольской церкви (газе­та «Ростовский вестник», 30.07.2002), приводит цитату из описи храма, составлен­ной в 1835 году. Читаем: «Ко­локольня... вся каменная,на ней глава по кирпичу обита жестью и окрашена ярью, кресты как на церкви, так и на оной колокольне все же­лезные...» Тот же автор отме­чает, что несмотря на то что звонница относилась к типу «восьмерик на четверике», четверик был «явно занижен по сравнению с восьмери­ком». Кроме того, колоколь­ня отличалась скупостью де­коративного оформления.

А. Г. Мельник из всего декора отмечает лишь плоские ло­патки на углах восьмерика, тонкие карнизы, оформляв­шие пилоны звона, а также Л Колокольню пришлось сделать крытой, чтобы колокола не воровали... «слабо выступающие киле­видные кокошники» и «два яруса наличников» без «ха­рактерных сквозных слухов».

А что же сегодня? Сегодня колокольня (а скорее, звон­ница) Никольского храма — это обыкновенная неболь­шая прямоугольная построй­ка. Еще осенью 2014 года она была открытой, сейчас — заколочена фанерными ли­стами. «Это чтоб колокола лихие люди не уносили, — вздыхает батюшка. — И так их зачастую на ночь сни­мать приходится!» В самом деле, тех, для кого ниче­го не свято, всегда хватало.

К сожалению...

 

Чудотворный список Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

В Никольском храме Угодичей не очень любят рассказывать о своих иконах. Причина в том, что раньше, как говорят, здесь были древние образа XVII века, но их украли...  со своей главной святыней — удивительной Молченской иконой Божией Матери — церкви пришлось расстаться. Остался лишь список. Но обо всем по порядку.

числе самых значимых храмовых икон в Ни­кольской церкви храни­лись два образа Нико­лая Чудотворца. Один — в серебряной ризе, а другой — Святой Николай с чудеса­ми — вклад Ивана Грозного. Почита­лась и икона, дарованная Угодичам великим князем Михаилом Юрьеви­чем, на ней был изображен архангел Михаил.

Что же касается Молченской Бо­жией Матери, то ее история вновь возвращает нас в те времена, когда Томила Луговской попал в поль­ский плен. В 1619 году, буквально накануне освобождения, ему во сне явилась икона Молченской Богоро­дицы. Этот образ весьма необычного письма впервые обрели недалеко от Путивля в 1405 году. Тогда икону от­правили в Молченскую Софрониеву пустынь

а затем — в Путивльский Молченский монастырь. Потом был пожар, но чудотворный образ, как утверждали, все-таки сохранился и загадочным образом исчез. До поры...

Так что же необычного было в иконографии этого образа? Вот как описывается Молченская икона в сборнике «Земная жизнь Пресвя­той Богородицы и описание святых чудотворных икон ее», составленном Софией Снессоревой: «На большом круглом серебряном киоте, в коем помещена святая икона, вычекане­на об этом (первом обретении ико­ны — Прим. ред.) подробная над­пись... В изображении святой иконы есть нечто символическое: одежда Пресвятой Богородицы словно со­ткана из темных облаков; на правом плече — лик полной луны, на голове сверх покрывала — лик солнца; на груди — большая радуга; на правой руке — Предвечный Младенец, а в левой руке — лестница. Особенное милосердие Царицы Небесной яв­ляется ко всем отходящим в жизнь вечную».

Он, действительно, и нашел ее. Привез в Угодичи и отдал в Богоявленский храм. Там в полной мере проявились ее чудотворные свойства: молящиеся перед образом получали исцеление от разных болезней, в том числе от тифа, свирепствовавшего тогда по­всеместно. Говорят, вся икона была увешана драгоценностями — их при­носили в знак благодарности за вы­здоровление. Перед самим киотом круглосуточно теплилась лампада, а в многоярусном подсвечнике всегда горели свечи.

Однако... со временем след ико­ны снова потерялся. Одни говорят, что после революции она хранилась в Ярославле, другие — что в шкафу у кого-то из верующих, на самом дне, замотанная в старые вещи, подальше от чужих глаз. Ведь тем, кто держал дома иконы, в послереволюционные годы угрожала реальная опасность — легко можно было попасть под подо­зрение и получить обвинение в анти­советской пропаганде.

Из Угодичей в Путивль Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

Так или иначе, 10 лет назад Молчен- скую икону вернули в храм. Очевид­цы рассказывают, что в день первого молебна в честь чудотворного обра­за Богородицы все небо покрывали темные тучи. Но как только нача­лась служба, они вдруг рассеялись, и выглянуло ослепительное солнце. А потом... в небе вдруг появились три яркие светящиеся точки. Но и на этом чудеса не закончились. Когда начался крестный ход, к иконе под­бежал... ежик. Говорят, что он не бо­ялся ни голосов, ни пения, ни вообще людей. Он так и бежал за процессией всю дорогу, не пожелав свернуться в колючий клубок даже тогда, когда им заинтересовались дети.

А потом икону решено было от­дать на Украину — обратно, в Пу­тивль, где она впервые проявилась. В храме же остался список — ничуть не менее любимый и чудотворный, чем первообраз.

Отдельно хотелось бы рассказать.

Молченская чудеса Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

Но вернемся к нашей истории... Так вот, освободившись из польского плена, Томила Луговской отправил­ся туда, где, согласно его сну, долж­на была находиться икона. Там  еще об одной иконе Угодичской цер­кви. Ее обнаружили случайно, в груде мусора и хлама, который собрали и привезли на площадку перед хра­мом для того, чтобы сжечь. Но, ра­зумеется, бросить в огонь образ, на котором изображены несколько свя­тых, ни у кого рука не поднялась. Так и остался он в храме — неизвестно, когда и кем написанный, но явно ста­рого письма, не современного. Поис- тине, никогда не знаешь, где найдешь жемчужину!

Когда речь идет о ярослав­ской архитектурной шко­ле, на ум приходят в пер­вую очередь массивные храмы с громадным пя- тиглавием — вроде цер­кви Иоанна Златоуста в Коровниках или Иоанна Предтечи в Толчкове. Это признанные шедевры, включен­ные в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, и то, что именно они пер­выми приходят на ум, справедливо.

Но при всей уникальности и цен­ности этих церквей, надо признать: к тому времени сам их конструктив­ный тип — четырехстолпный, веду­щий генеалогию аж от Покрова на Нерли, — был уже категорическим архаизмом. Шедевры ярославской школы были лебединой песнью че- тырехстолпников. С рубежа XV— XVI веков активно развивалась

Признанная вершина ярославского бесстолпника рубежа XVII—XVIII веков — Богоявленская церковь(1684— 1693).

Новая, перспективная ветвь храмостроения — бесстолпные церкви. В какой-то момент развитие зодче­ства позволило переступить естест­венное препятствие, которое стави­ла эта схема, — трудность в перекры­тии большого помещения сводом, опирающимся лишь на стены, без дополнительных опор. Свою срав­нительно небольшую площадь бес­столпники компенсировали большей вертикальной развитостью. Типовой ярославский четырехстолпник, это, по сути, «кубик с главами», прочно стоящий на земле (вертикальную ди­намику создают приделы и колоколь­ни). Бесстолпник же — это устремленность вверх, отрыв от земли, кон­структивная и зримая легкость.

 

Разумеется, водружать традици­онные ярославские огромные главы было здесь просто не на что — ни надежной опоры, ни места. Получил развитие новый иконографический тип храма — с легким, тесно собран­ным пятиглавием на изящных бара­банах, уже чисто декоративных, не световых, установленных на сомкну­тый свод. Как раз такова Никольская церковь в Угодичах.

Храм — высокий четверик с низ­кой трехчастной апсидой, плюс ап­сиды приделов с севера и юга. Под кровлей — трехчастный широкий карниз, под ним — ложные зако­мары. Окна лучковой формы взя­ты в наличники, апсида украшена полуколонками.

Трапезная Никольской церкви (не сохранившаяся) была построена в на­чале XIX века в стилистике, близкой к стилю основной церкви. Тогда же возникли и приделы, апсида полу­чилась широкой, пятичастной. От­дельно стоящая колокольня также не сохранилась. Она была, судя по всему, практически современна хра­му, имела характерный вытянутый восьмерик на низком четверике и шатер. Ныне вместо колокольни — маленькая деревянная звонница.

 

Обзорная площадка Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

Изящные глухие барабаны (здесь больше подходит использовавшийся русскими зодчими термин «шея») украшены традиционным аркатурно-колончатым поясом в интерпретации XVII века. Главы собраны очень компактно и продолжают порыв центрального объема вверх. Пятиглавие не тяжелое, но развитое по вертика­ли, его высота с крестами немногим меньше высоты самого четверика.

Еще одна дань традиции — ложные зако­мары, чисто декоративные. Стоит посмо­треть, как развивался прием, в сравне­нии с храмами на предыдущей странице: у ростовской церкви — настоящие закомары, у ярославской — «классика узорочья», пучинистая горка кокош­ников. У Никольской церкви Угодич кокошники «двухмерные», лишь обо­значенные на фасаде, а уТолгской из Углича ничего этого и вовсе нет.

От обширной трапезной Никольской церкви остались лишь воспоминания и вот эти фрагменты кладки, выступающие за западную грань приделов основного четверика. Когда-то трапезная визуально продолжала линию этих приделов по ширине и высоте; храм казался более приземистым, чем он есть на самом деле и чем кажется сейчас, когда церковь сто­ит посреди застройки села, как одинокая башня.

Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

Наличники Никольской церкви не стремятся поразить воображение ни вычурностью, ни разнообразием форм. Они еще в стилистике XVII века, но, как видно, традиция уже на излете. А ведь на иных «узорочных» церквях приходи­лось видеть по нескольку разных видов наличников!

 

Храм Бесстолпный , с широкими пилястрами по углам: они поддерживают арки подокнами северной и южной стен четверика. В этих стенах расположены дверные проемы, ведущие в приделы (конструктивно они были отделены от трапезной, хотя снаружи создавалось впечатление, что приде­лы составляют с ней единое целое). В восточной стене четверика дверных проемов три (царские и диаконовские врата), в западной — один, большой и арочный. Можно предположить, что по замыслу строителей церкви это был вход непосред­ственно из притвора в храм. Потом, после перестрой­ки XIX столетия, эта широ­кая и высокая арка, более «приличествующая» выхо­ду на улицу, стала входом в трапезную.

Четверик перекрыт высо­ким сомкнутым сводом, но сейчас этого, увы, не оце­нить — верхняя часть его тре­бует капитального ремонта и отделена от «нижнего этажа» потолочным перекрытием. Потолок низкий, что вызыва­ет сперва естественное недо­умение — судя по внешнему виду храма, ожидаешь боль­шей высоты... Нуда, это мера вынужденная, вызванная необходимостью иметь «теп­лую» церковь;ее функции прежде выполняла трапез­ная, где были два придела — во имя святого Александра Свирского (с юга) и Смолен­ской иконы Богоматери (с се­вера). Оба погибли вместе с трапезной. Из сохранив­шихся приделов летней цер­кви — южный, во имя про­рока Илии, ныне отапливае­мый и полностью пригодный к использованию; северный же (Михайло-Архангельский) придел пока до конца не от­реставрирован и не действу­ет. Недавно завершился ре­монт в основной части храма с престолом во имя святого Николая Мирликийского.

Как отмечают исследова­тели, еще в 1980-е годы в ин­терьере церкви (на стенах, своде и конхах) сохранялась живопись начала XIX века, решенная в очень эффектной

цветовой гамме — с преобла­данием темно-синего цвета и обильной позолотой. К со­жалению, сейчас старинные росписи остались лишь фраг­ментарно, и неизвестно, под­лежат ли они сохранению и реставрации.

Обширная трапезная, судя по обмерам, имела че­тыре столпа с перекинуты­ми от них на стены арками, несущими своды. Именно в таком виде ее собираются восстанавливать в соответ­ствии с эскизным проектом 2005 года.

 

В тени Ростова

Церковь села Угодичи, безусловно, украсила бы любой город. И тем не менее этот памятник малоизвестен, незаслуженно забыт... Внимание паломников, туристов, людей, интересующихся русской стариной, прочно перехваты­вает Ростов. Но нам хотелось бы поговорить именно о местах, оставшихся за скобками популярных маршрутов. Они подчас не хуже того, что вошло в путеводители, — просто им не повезло оказаться чуть в стороне...

 

Так повелось, что в России параллельно существуют два Золотых кольца: «па­радное», отреставрирован­ное, музеефицированное, с матрешками и гостини­цами той или иной степени звездно- сти, и вот такое, как в Угодичах: «не­официальное», сельское, но не менее родное, русское. Иногда даже, кста­ти, выглядит более родным. Порази­тельная судьба у этого «параллель­ного мира Золотоколечья»: вроде бы, рукой подать до проторенных тури­стами дорог, иногда даже в прямой видимости! Но тут царит патриархальное спокойствие, помноженное на безвестность. Первое — хорошо и приятно, второе — категорически плохо. Запасемся временем и, жела­тельно, автомобилем, и попытаемся исправить ошибку...

 

Белый гость  Заозерья  Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

Держим путь через Угодичи на Ро­стов, и первым на нашем пути возни­кает село Сулость. Белая, с зелеными куполами и кровлей церковь во имя святого Андрея Первозванного слов­но выскакивает на дорогу — мимо проехать невозможно. Останавлива­емся... Первое впечатление, конечно, куда сильней, чем то, что возника­ет при длительном рассмотрении. И все же... Да, провинциальное ар­хитектурное «межсезонье» — конец XVIII века; агонизирующее барокко с элементами «нахватанного» где-то классицизма; да, декор словно нари­сованный — двухмерный, плоский. Но вот парадокс: когда начинаешь «музыку разнимать, как труп», раз­глядывать здание поэлементно — ка­жется, ничего особенного; а в целом, на уровне ощущений — чем-то «цеп­ляет». То ли дерзким спором четы­рехугольного шпиля колокольни с круглыми барабанами куполов, то ли в месте каком-то особом постав­лена... А может, просто приглянулась тем, что ухожена, но не блестит при

этом лишним «золотом». Простая красота, где стиль и ордерность — не канон, а повод пофантазировать. Ростовский край славен такими ме­стами. Они контрастируют с «пер­воклассной» архитектурой самого города... и в то же время невероятно гармонично дополняют ее. Словно двумя дорогами шли люди к Красоте, а дороги — возьми да сойдись.Огибая озеро Неро с севера, до­рога рисует такие петли и поворо­ты, что кажется, будто попал из два­дцать первого века в девятнадцатый, а то и раньше: старый Суздальский тракт. Машины снижают скорость, есть время оглядеться по сторонам... И вот показались у дороги печаль­ные руины со следами вялотекущей реставрации. На вид — то ли забро­шенная автобаза, то ли колония ка­кая-то... Чем оно и было при Советах. А до того — заштатный Белогостиц- кий монастырь. Монастырем явля­ется и сейчас, и, несмотря на разруху, кое-как действует. Местные, произ­нося топоним «Белогостицы», ударе­ние ставят всегда на «и». Приезжие — на второе «о».

Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

А монастырь был основан в нача­ле XV века и тут же оброс легенда­ми. Первая — что поставили его по воле московского князя Дмитрия Донского, но в таком случае мона­стырю должно быть, как минимум, лет на пятьдесят больше, что никак не подтверждается. Вторая легенда оказалась куда более живучей и «не­пробиваемой», связана она с посе­щением этих мест... Кием. Да, да, тем самым киевским Кием, основателем «матери городов русских». Он будто бы проезжал здешние края, останав­ливался на речке Вексе, жил в белом шатре, отчего и прозван был населе­нием этих краев «Белым гостем»... Так и пошло название «Белогости­цы». Легенда, конечно, с мощной претензией, но едва ли это соот­ветствует действительности. И сам Кий — личность скорее мифическая, да буде он даже существовал — что, во-первых, делать Полянскому князю в залесском захолустье? А во-вторых, во времена условно-допускаемой жизни гипотетического основателя

Киева и Ростова-то никакого, скорей всего, не было. Было Сарское Городи­ще, жители которого — меря — едва ли оставили бы такой чисто славян­ский топоним — Белогостицы. Ско­рей всего, на карте появилось бы экзотическое для русского слуха название, каких много в здешних краях: Шурскол, Шопша, Пужбол...

Так или иначе, вся ранняя история Белогостицкого монастыря — почти сплошные легенды и предания. Что известно точно — с полным разма­хом строительство развернулось тут при Ростовском митрополите Ионе Сысоевиче. В 1630—1646 годах он еще был здешним архимандритом, принял в этой обители монашество и, взойдя на Ростовскую кафедру, монастыря своего не забыл. В очень сжатые сроки возводятся два хра­ма. Благовещенский собор (1657) был выполнен в традициях древнего русского зодчества, столь любимого Ионой, но уже глубоко архаичного для XVII века: бесстолпный, двух­этажный, одноглавый, с трехлопаст­ным завершением а-ля ростовская церковь Исидора в Валах. Этот храм был полностью разобран в советское время. Трапезная церковь Архи­стратига Михаила (1658), массивная, сундукообразная, но с легким пяти- главием, сложной компоновки — со­хранилась, но в таком состоянии, что признать в ней храм практически не­возможно... Для «облегчения узна­вания» монахи поставили на кров­лю над останками церкви главку из оцинкованного железа...

Жестоко большевики обошлись с монастырем! А ведь, помимо чисто архитектурной «вкусности» обоих храмов, он был еще и важной вехой в истории русского, в частности ро­стовского зодчества. По сути, Бело- гостицкая обитель — это отправная точка реализуемой Ионой Сысое- вичем концепции «города-храма», так сказать, «обкатка идеи», про­веренной затем при строительстве угличского Воскресенского мона­стыря (1670-е) и, наконец, макси­мально воплощенной в ростовском «кремле» — Митрополичьем дворе (1670-е — 1680-е годы). Ростовская феерия — одна из главных изюми­нок Золотого кольца; угличский монастырь тоже отреставрирован до блеска (хотя на тамошний со­бор зачем-то налепили отродясь там не стоявшие и до рези диссо­нирующие «золотые купола»). А их «ближайший общий предок» — Бе- логостицкий монастырь — жалкая руина в каких-то восьми километрах от туристических центров Ростова! Хочется надеяться, что те, кто за это отвечает, все-таки изыщут средства на реставрацию интереснейшего па­мятника архитектуры, и, таким обра­зом, на самой яркой странице в исто­рии ростовского зодчества — эпохе митрополита Ионы — более не будет постыдных белых пятен.

Затворник и графы Никольский храм Угодичи(Ярославской области)

 

Находящемуся в девятнадцати кило­метрах от Ростова поселку Борисо­глебскому повезло: в его черте стоит один из лучших сохранившихся до

наших дней русских монастырей- крепостей, не «игрушечных», а са­мых настоящих, боевых. Его яркий, запоминающийся ансамбль форми­ровался в XVI—XVII веках тремя «волнами»: первую поднял знамени­тый русский храмодел великий князь Василий III, вторая связана с именем Ивана Грозного (в эпоху опричнины русский царь сотоварищи рассма­тривал Борисоглебский монастырь как одно из мест, где планировал по­стричься в монахи), третья — эпоха ростовского митрополита Ионы Сы- соевича. В смутное время славу оби­тели принес затворник-веригоносец Иринарх, предсказавший скорый ко­нец польскому пану Сапеге, если тот не уберется с Русской земли.

Поляк восхитился святым от­шельником («Правда в батьке вели­ка!»), но, естественно, не послушал его и, натурально, умер от болезни в Московском кремле, осажденном ополчением Минина и Пожарского. Келья Иринарха — крохотная то ли часовенка, то ли будочка, пристроен­ная изнутри к монастырской стене, — по сей день является местом массо­вого паломничества. А в 1960-е годы реставрацией монастыря занимался знаменитый архитектор В. Баниге, в разные годы восстанавливавший такие первоклассные памятники, как ростовский Архиерейский двор (по­сле смерча 1953 года), Софийский со­бор в Вологде и дворец Марли в Пе­тергофе. Борисоглебский монастырь был музеефицирован, что, впрочем, не помешало государству как-то о нем подзабыть. Теоретически его «как бы» включили в Золотое кольцо

практически — туда добирались не­многие. К девяностым годам стены и башни просто вопили о ремонте, на который у музея в то трудное время уже, разумеется, не было денег... Со­всем недавно Борисоглебскую оби­тель передали Церкви.

Дорога на Борисоглеб, наверное, одна из самых живописных в Цен­тральной России! Узкая шоссейка вьется лентой, следуя рельефу и не нарушая природной гармонии, еще одна старинная дорога, на Углич: современная Р-153 повторяет ее в точности. В складках местности хвойные участки леса равномерно сменяются лиственными, обеспечи­вая множество красок в любое время года; солнце, то прячась за облака, то щедро брызгая лучами, добавляет в игру цвета светотени. Наслажда­ясь красотами, проезжаем Варни­цы и Богослов: что возрожденный Варницкий монастырь на родине Сергия Радонежского, что деревян­ная Богословская церковь — крепко схваченные Ростовом паломниче­ско-туристические достопримеча­тельности, их показывают, холят и лелеют, они избалованы посетителя­ми и «вылизаны» до блеска. Большая и помпезная — для села-то! церковь в Малой Шугори таким

похвастаться не может. Борисо- глеб — «фифти-фифти». Место вроде известное, но, судя по внешнему виду в последние лет пятнадцать, какое-то подзабытое... А жаль!

Более-менее подробное повество­вание о памятниках монастыря — это как минимум еще один такой журнал. Поэтому отсылаем путешествен­ников к существующей литературе (благо ее можно приобрести и в са­мом поселке, и в Ростове Великом), а сами лишь заострим внимание на том, что просто необходимо увидеть.

Собор Бориса и Глеба (1522- 1524) — первенец здешнего камен­ного строительства, мощный «на­иональный» четырехстолпный одноглавый храм. В XVIII—XIX ве­ках на него пытались водрузить еще четыре, но советские реставраторы историческое несоответствие убра­ли. До XVIII века храм, очевидно, не расписывался вовсе; последняя сте­нопись относится к началу XX века.

нец XVII в.) — настоящие шедевры ростовской школы, высокие, с мощ­ными пятиглавиями, покрытые сочным декором да к тому же еще и фланкированные внушительного вида башнями — местная изюминка.

Келья Иринарха у северной стены монастыря. Маленькая, но пропу­стить невозможно — туда ведет до­рожка, где толпятся паломники.

Ну и, конечно же, сами стены и башни. Просто воплощенная мощь, крепостей такого размаха в Яро­славской области (да и во многих соседних областях тоже) больше не сохранилось — превзойден даже пе- реславский Никитский монастырь! Раньше можно было забраться на самую высокую башню — вид с нее просто восхитительный. Но в по­следние годы кладка дала трещину, и вход на башню был закрыт.

Дальше наша дорога ведет на север — в Вощажниково. Пути ки­лометров десять, но вощажников- ские церкви видны издалека. Див­ная красота — высокий золоченый шпиль с крестом и ангелом, почти что Петропавловский собор Санкт- Петербурга! Крупное торговое село, владение всесильного Б. Шеремете­ва («птенца гнезда Петрова»), мог­ло себе позволить такую роскошь. Первый граф России сделал Вощаж­никово центром своих владений на ярославской земле, за этими краями даже закрепилось название «граф- щины». Много для развития села сделал и Шереметев-внук, Николай Петрович — знаменитый благотво­ритель и театрал. Именно при нем были перестроены две местные церкви, возведенные еще при деде. Троицкая церковь получила эффект­ное завершение в барочном вкусе (строительство и отделка, кстати, не обошлись без крепостных мастеров Шереметева), а более традиционный

храм Рождества Богородицы, из­начально одноглавый, «обзавелся» пятиглавием и вот этой самой четы­рехъярусной колокольней с «питер­ским» шпилем.

Третья церковь Вощажникова — классическая Спасо-Преображен- ская (первая треть XIX века) не дей­ствует, и ее состояние, хоть в целом и не аварийное, все же оставляет же­лать лучшего.

К сожалению, от усадьбы Шере­метевых ничего не осталось. Зато сохранились многочисленные дере­вянные, каменные и «двойные» («де­ревянный верх на каменное дело») дома старинной постройки. Неболь­шая прогулка оставит незабываемые впечатления, особенно если не поле­ниться, сойти с главной улицы в сто­рону — откроются редкие по красоте ракурсы.

 

Суперколоколня и защитный город Никольский храм Угодичи(Ярославской области).

Теперь отправимся к югу от Росто­ва. Еще в Угодичах мы подметили возвышающуюся на «полуденном» берегу Неро высоченную строй­ную колокольню, как маяк, господ­ствующую над озерной гладью и всем окружающим пространством. Это — Поречье-Рыбное.

 

Богатейшее в прошлом село из­вестно с XIV века и с того времени неоднократно меняло «специализа­цию». При последних Рюриковичах это было излюбленное место вели­кокняжеской соколиной охоты, по­сему и называлось не Рыбное, а Ло­вецкое. «Рыбным» стало при первом Романове, пожаловавшем селу аж все озеро Неро. Монополией поречане,

правда, наслаждались недолго — уже Алексей Михайлович передал боль­шую часть озера угодичским жите­лям. При Ионе Сысоевиче Поречье стало митрополичьей слободой Бе- резово, и в это время селяне «пере­квалифицировались» в огородники. В деле этом они так преуспели, что Петр I направил местных крестьян на «профобучение» в Голландию, откуда они вернулись специалиста­ми по разведению лекарственных и душистых трав — в XVIII веке их здесь выращивали целых 87 видов! А какие были овощи! Дважды в год в селе проходила крупная «агрикуль-

турная» ярмарка, в ходе которой родилась своеобразная традиция — вывешивать у домов зажженные све­чи в своеобразных фонарях из вы­сушенных и выдолбленных внутри овощей. А вы говорите, «хэллоуин»...

В XIX веке Поречье — поистине огромный населенный пункт, свыше 400 домов, из которых более 80 — каменные! Многое из застройки со­хранилось до нашего времени, делая Поречье-Рыбное своего рода «запо­ведником», образчиком русского до­революционного зажиточного села (эх, еще бы «экспонаты» привести в божеский вид). Но главное сокро­вище, безусловно, грандиозная ко­локольня, построенная в 1799 году (иногда встречается другая дата — 1779) местным самородком — ар- хитектором-самоучкой из крестьян А. Козловым.

Колокольня получилась здоро­венная — 94 метра, она превзошла по высоте московского Ивана Великого (81 метр). В этой связи бытует инте­ресная то ли легенда, то ли быль.

Якобы, чтобы избежать недоволь­ства «принимающей комиссии» из числа местных церковных властей, колокольню поставили в низком ме­сте, а к моменту приезда принимаю­щих крестьяне присыпали землей ее первый ярус... Таким образом высота сооружения будто бы была доведена до приемлемой. Ну, не знаем. Вооб- ще-то шесть саженей не так просто

незаметно припрятать под слоем земли.  Но колоколенка хороша! Точеная, как иголочка, о четырех ярусах, про­резанных высокими арками, отлич­ных форм, ну и, понятное дело, раз­меры — не иначе как крестьянский самоучка был знаком с передовыми достижениями архитектуры! Обидно только, что вот уже четыре десятиле­тия уникальный памятник никак не дождется капитального ремонта... Столь же печально выглядит и хра­мовый комплекс, которому, соб­ственно, и принадлежит колоколь­ня — Никитская и Петропавловская церкви. Последняя, кстати — пре­красный образец ярославской архи­тектурной школы: четырехстолпник с пятью могучими главами, от кото­рых ныне осталась только память в виде барабанов. Из трех храмов Поречья действует только кладби­щенский Троицкий,второй полови­ны XIX века. Вот он как раз выглядит ухоженным, хотя с архитектурной точки зрения — типовой проект.

Поречье покидаем со смешанным чувством...

В окрестностях большого села — два малых, в которых тоже есть на что посмотреть: Скнятиново по во­сточную сторону от трассы «Холмо- горы», и Деболовское — по западную. В Скнятинове обязательно заверни­те к Казанской церкви. Внешне она может показаться кому-то разоча­ровывающей — вроде бы москов­ское барокко, но в каком-то про­винциальном исполнении (при том, что Ростов — один из виднейших «гнезд» русских региональных архи­тектурных школ!), да и «поновления»

течение считается строгим и даже порой суховатым, однако в убранстве церквей мастера-декораторы, что на­зывается, «отыгрывались», наполняя заданные стилем формы националь­ным узорочным содержанием.

 

Храм в селе Деболовском с ар­хитектурных позиций и вовсе звезд с неба не хватает — провинциаль­ное «междустилье» конца XVIII века, излет традиционного пятиглавия... И все-таки что-то есть в этом неболь­шом скромном храмике — трогатель­ные изящные главки, наивно-про­стецкая, хоть и «не без претензии» колокольня, да и раскраска-то ка­кая — зеленое с оранжевым. В этой радостной наивности есть искрен­ность. Настоящая, простая сельская церковь, бесхитростная попытка сде­лать красиво.

Дальше дорога в сторону Москвы приводит в Петровское. При Екате­рине II — уездный город Петровск, после «контрреформ» Павла I ока­завшийся за штатом, а в первые годы советской власти и вовсе лишив­шийся статуса, стал сначала селом, потом поселком городского типа. Впрочем, то ли в Петровском иногда вспоминают «славное прошлое», то ли городок просто так и не опреде­лился с самоидентификацией — на указателе при въезде в населенный пункт можно периодически видеть то «Петровское», то «Петровск». Вроде как история с городом-селом Мышкиным, только пока без опреде­ленного конца. Предлагаем называть по старинке — Петровск.

 

Название происходит от ростов­ского Петровского монастыря, кото­рому принадлежало село аж с начала XIII века! Столь раннее упоминание в писцовых документах не гаранти­ровало, впрочем, Петровску громкой истории — летопись его во многом схожа с летописью тех самых малень­ких провинциальных городков, где «никогда ничего не происходит». Пе­рипетии с городским-негородским статусом, пожалуй, самый яркий мо­мент. Да и занимались «горожане» в основном

 

XIX века пришлись не вполне к лицу, еще больше опростили церковку... Но не торопитесь, зайдите внутрь — там сохранилось оригинальное, изу­мительное по красоте убранство эпо­хи классицизма. Это архитектурное

типично сельским (и ха­рактерным для края) делом, огород­ничеством, пока прогресс не подарил им в XX веке гравийные карьеры и завод ЖБИ.

Нам же Петровск интересен в первую очередь городским Петро­павловским собором, построенным в 1783 году. Да как построенным!

Казалось бы, типичная для времени и места гремучая смесь «недо-клас- сицизма» с «после-барокко», а вот поди ж ты! Строгие, выверенные формы увенчаны какой-то перетяже- ленной главой (словно снятой с дру­гой церкви и поставленной сюда!), но смотрится она настолько нетриви­ально и эффектно, что диву даешься. Плюс — все улицы города равняют­ся на храм, а центральная (она же — трасса «Холмогоры») так и вовсе делает ради него изгиб, поэтому на подъезде кажется, что собор стоит прямо в створе шоссе! Петропавлов­ский храм — лучший из, увы, немно­гих памятников Петровска; можно отметить ряд интересных деревян­ных старых домиков с затейливой резьбой да кладбищенскую Преоб­раженскую церковь. Когда подъез­жаешь к городку со стороны Москвы и спускаешься с пологого холма, весь Петровск как на ладони, и обе цер­кви — большая и малая — выступают в его панораме эффектным дуэтом.