Главная Исторические памятники Православные храмы Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря. Пушкинские горы.

postheadericon Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря. Пушкинские горы.

Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

 

 

 

Успенский собор на Святой горе строился в тяжелые для России годы: неспокойно было внутри страны, переживавшей введение опричнины; полыхали и ее рубежи — Русь при Иване Грозном почти беспрестанно воевала.

1569 году, когда на Синичьей горе была обре­тена чудотворная икона Божией Матери, след­ствием чего стало ос­нование здесь обители, уже одиннадцатый год шла Ливон­ская война. Первоначальные успехи русских войск в ту пору сменились постепенной потерей инициати­вы — война затягивалась, а постав­ленная цель (историки утверждают, что Иван Грозный начал Ливонскую войну, замыслив вывести Россию на Балтику) уже казалась почти недо­стижимой. Не дремали, впрочем, враги Гроз­ного царя и на юге; правивший тогда

Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

в Крымском ханстве Девлет-Гирей из года в год совершал набеги на рус­ские земли, мстя северному соседу за недавнее падение Крымского и Астраханского ханств. В 1571 году чуть не случилась государственная катастрофа. Многотысячное войско Девлет-Гирея, воспользовавшись сведениями лазутчиков, обошло стоявшую в Серпухове немногочис­ленную русскую рать и в конце мая внезапно появилось под Москвой. Полк защитников столицы под ко­мандованием Михаила Воротынско­го заперся в Кремле и Китай-городе, окруженных каменными стенами, — туда татары не прорвались. Пограбив посады, они зажгли их, и в мгновение ока деревянная Москва выгорела дотла. Жители, в панике убегая, да­вили друг друга, идя «в три ряда по головам друг друга». Девлет-Гирей писал после этого Ивану Грозному, который при начале боевых дей­ствий скрылся в Ростов: «Жгу и пу- стошу все из-за Казани и Астрахани... Я пришел на тебя, город твой сжег, хотел венца твоего и головы; но ты не пришел и против нас не стал, а еще хвалишься, что-де я московский го­сударь!» — требуя возвращения Ка­зани и Астрахани и уплаты дани. По сути, над Россией нависла угроза нового ига. Устрашенный Иван Василь­евич готов был отдать Астрахань, но по поводу Казани и денег торговался.

Тем временем воодушевленный успехом Девлет-Гирей в следующем году собрал стотысячное войско, дабы поставить точку в противо­стоянии с Москвой, однако в битве при селе Молоди (нынешний Чехов­ский район Подмосковья) потерпел сокрушительное поражение от все того же доблестного Михаила Во­ротынского — и тем самым вопрос о победителе окончательно решил­ся. Набег 1572 года стал последним крупным военным проектом Крым­ского ханства, направленным против Москвы.

 

Успенский собор на Святой горе строился как соборный храм новой обители, основанной по повелению Ивана Грозного. Повелению этому предшествовал ряд событий удивительных.

 

Подробностей архитектурной истории строи­тельства Успенского собора мы не знаем. Очевидно лишь, что воз­водился он местными мастерами в традиции псковско­го храмового зодчества середины XVI века, но об этом мы поговорим в разделе «Облик». Впрочем, в дан­ном случае гораздо интереснее не собственно создание церкви, а его предыстория, вместившая в себя некоторое количество небесных яв­лений и чудотворений. Она была за­печатлена в монастырской рукописи, хранившейся в Святогорской оби­тели по крайней мере до 1821 года — именно на указанный текст ссылает­ся в датированном этим годом пер­вом описании Успенского монастыря тогдашний архиепископ Псковский позже митрополит Киевский и Га­лицкий) Евгений (Болховитинов). В конце XIX века эта рукопись счита­лась утерянной, но к тому времени на ее основе уже было создано несколь­ко переложений, на которые мы и бу­дем опираться в нашем рассказе.

 

Явление иконы Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

В 1563 году в городе Воронине жил благочестивый человек Терентий с женой Анастасией. У них был пят­надцатилетий сын Тимофей, кото­рого многие называли юродивым. Несмысленые люди дразнили и оби­жали отрока, однако тот сносил все обиды смиренно. Был мечтателен, любил молиться. По бедности сво­их родителей Тимофей занимался пастушеством.

Однажды, когда он пас стадо на берегу речки Ауговки, во время ве­черней молитв ы вокруг него разлилось неземное сияние, и Тимофей увидел пред собою на воздухе икону

Божией Матери. Упав на землю, от­рок услышал голос, исходящий от образа: «О, Тимофее! Восстани, не бойся. Пойди на Синичью гору — и там увидишь благодать!» Бросив ста­до, в тот же вечер блаженный при­шел на указанную гору. На исходе ночи ему вновь явилась та же икона, и снова был голос от нее: «Избран­ный рабе Божий Тимофее, так угодно Сыну Моему Господу Иисусу Христу явить на сей горе Свое милосердие для спасения рода христианского, но не теперь; а по прошествии шести лет приди на сию гору, и тогда увидишь великое действие благодати Божией, и от сего времени пребуди ты во всех добрых делах». И образ исчез.

По возвращении в Воронин Тимо­фей зашел в Георгиевскую церковь  где в одной из тамошних икон Божи­ей Матери (это была икона «Умиле­ние») с великим трепетом опознал являвшийся ему образ.

Никому не рассказал блаженный о чуде, коему он стал свидетелем, но указанные шесть лет жил он с по­стоянной памятью об услышанных словах. Он много молился и много работал, но платы за работу никогда не брал. А если и брал, то тут же раз­давал полученное сирым и убогим.

Случился в его жизни и искус, о котором рассказывается в одном из вариантов повести об отроке Ти­мофее. Будто бы нанялся блаженный в работники к некоему воину Михаи­лу, а тот, оценив усердие своего но­вого слуги, задумал женить его. Как ни отговаривался Тимофей, Михаил

Воронин Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

В трех километрах от Пушкинских Гор находится деревня Воронин, проживает в ней около 50-ти человек. Сидя сегодня на скамейке над глубоким рвом, от которого поднимаются крепостные валы, трудно представить, что пятьсот лет назад здесь шумела жизнь, стояла мощная крепость с обширным посадом, лежал торговый путь из Москвы в Литву и Поль­шу. Между тем, согласно сохранившимся документам, в середине XVI века, ко­гда состоялось перенесение чудотворной иконы Божией Матери «Умиление» из местной Георгиевской церкви на Синичью гору, в крепости Воронин было более 200 «осадных клетей», а в посаде насчитывалось более 400 податных дворов.

Исследователи относят основание Воронина к XIV веку — в годы укрепления Псковской республики он стал опорным пунктом юго-западной оборонитель­ной линии. И — пунктом неприступным. Известны две осады крепости вели­ким князем Литовским Витовтом, причем со второй осадой (1426 год) связаны свидетельства о чуде: «Внезапу наиде туча страшна и грозна, и дождь силен, и гром страшен, и молния беспрестанно блистая, яко мнети уже всем от дождя потопленным быти, или от грому камением побиенным быти, или от молниа сожженным». Устрашенный Витовт отступил.

 

Конец благосостоянию Воронина пришел в 1581 году. Впервые за свою историю крепость была взята иноземцами — поляками, направлявшимися к Пскову. В Воро­нине Стефан Баторий тогда устроил сборный пункт для своей армии. После ухода интервентов осталась лишь выжженная земля. Московские писцы, описывавшие в 1585—1587 годах пострадавшие от поляков земли, обнаружили на месте, «что был город Вороноч», семь жилых дворов, в которых обитали девять человек. Воронин больше не возродился.

Если верить преданию, в годы расцвета в самом Воронине и его ближайших окрестностях действовало более 70-ти храмов и монастырей. В XVIII столетии быв­шие церковные земли достались дворянским фамилиям, и вскоре на них появился Сохранившиеся валы крепости Воронин.                    Хорошо известные нам усадьбы: Тригорское, Михайловское и другие.

Заставил его сочетаться браком с де­вицей из своей дворни. Брак этот так и остался, как мы сказали бы сегодня, фиктивным. Дни Тимофей проводил в трудах, ночи — в молитве, а перед женой юродствовал. Хозяин бла­женного вскоре понял свою ошибку и, всячески одарив святого слугу, от­пустил его с миром — странствовать.

Спустя шесть лет Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

По прошествии шести лет Тимофей, исполняя веление Божией Матери, вернулся на Синичью гору. На жи­тельство он избрал соседнюю гору, которая ныне так и называется — Тимофеевой: там теперь кладбище с Казанской церковью. А чуть выше храма поставлена Покровская часов­ня, отмечающая то место, где Тимо­фей выкопал себе пещерку и провел в посте и молитве сорок дней.

Предреченное сбылось. Однажды, во время его молитвенного стояния на Синичьей горе, вновь воссиял не­земной свет, разлилось чудное бла­гоухание, и на сучке стоявшей рядом сосны пораженный Тимофей увидел

Памятный крест, поставленный в 2011 году на месте встречи блаженного Тимофея с крестным ходом из Воронина.

икону Божией Матери «Одигитрия», прозванную позже «пядичной», ибо была она совсем небольших разме­ров, примерно с кисть руки. И снова был голос: «Тимофее, благий раб! Иди в город Воронин и скажи иере­ям, да идут крестным ходом с Моей иконой, называемой „Умиление", из храма великомученика Георгия, на сию гору, ибо здесь благоугодно быть благодати Господней».

Тимофей исполнил приказание, но в Воронине лишь посмеялись над ним как над дурачком. Смеялся, увы, не только простой народ, но и свя­щенники. Более всех усердствовал в насмешках священник Никита, за что тут же был наказан — батюшка впал в расслабление и прочие хвори, вплоть до помешательства. В надеж­де на милость Божией Матери его принесли в Георгиевскую церковь к Ее иконе «Умиление», и образ сно­ва заговорил, обращаясь на этот раз к отцу Никите: «Если не послушаешь избранника

Моего Тимофея, — зву­чали грозные слова, — то умрешь злою смертью, а дом твой подверг­нется расхищению». Вразумленный таким образом священник убедил на­род последовать призывам блажен­ного Тимофея и выполнить веление Божией Матери.

В девятую пятницу по Пасхе мно­голюдный крестный ход с иконой Божией Матери «Умиление» вышел из Воронина и направился к Синичь­ей горе. По достижении того места на речке Луговке, где отроку Ти­мофею шестью годами ранее было первое видение, начались массовые исцеления.

Тимофей же молился в это время на Синичьей горе перед явленной на сосне иконой Божией Матери «Оди­гитрия». Услышав приближающиеся песнопения, он сбежал с горы и при­мерно в километре от нее встретил крестный ход из Воронина. Люди, не­давно потешавшиеся над блаженным, искренне просили у него прощения.

И вновь были исцеления: «хромые исправлялись, слепые прозревали... костыли и колодки деревянные вы­брасывали, а иные на деревья вешали за ненадобностью».

Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

 

Взобравшись на Синичью гору, некоторые хотели снять икону Бо­жией Матери «Одигитрия» с сосны, однако образ поднялся на воздух. И лишь когда к нему приступил Ти­мофей, икона спустилась ему на руки.

Далее последовала часть офици­альная — о случившемся сообщи­ли царскому наместнику в Пскове князю Георгию Токмакову, который вскоре явился в Воронин собствен­ной персоной. Тщательно опросив получивших в тот знаменательный день исцеления, он доложил обо всем в Москву царю Ивану Грозно­му. Самодержец прислал в Воронин собственных представителей — те, в свою очередь, провели расследова­ние чуда. Не найдя ни в чем обмана, они еще более убедились в истинно­сти чудотворения, ибо в их присут­ствии произошло новое необычай­ное событие.

Было повелено поставить на Си­ничьей горе, которую, впрочем, тут же переименовали в Святую, часов­ню, где

и предполагалось хранить обе чудотворные иконы Божией Ма­тери. Однако в ночь после праздни­ка Покрова Пресвятой Богородицы в часовне вспыхнул пожар, в считан­ные минуты превративший ее в гору пепла. Печаль и ужас охватили лю­дей, подумавших, что чудотворные иконы теперь потеряны навсегда. Печальники ошиблись. Бросились разгребать головешки и под ними обнаружили икону Божией Матери «Одигитрия» целой и невредимой. А другие в это же время заметили и икону «Умиление» — стоявшую, как прежде «Одигитрия», на сосне.

И снова была радость великая. Полетели гонцы в Москву, всюду рассказывая о вороничских чудесах, о милости Божией Матери. На этот раз Иоанн IV Васильевич приказал ставить на Святой горе не простую часовню, а монастырь, и строить в нем каменный Успенский собор — так, чтобы престол храма стоял на пне той самой сосны, где явилась блаженному Тимофею чудотворная икона Божией Матери «Одигитрия». А икону Божией Матери «Умиление», говорилось в указе, поместить в но­вом храме у царских врат. Особое это указание, касавшееся только во- роничского образа, было продикто­вано, вероятнее всего, тем, что при­надлежал он все-таки Георгиевской церкви. А чтобы быть в Успенском соборе иконе «Одигитрия» — в том никто и не сомневался.

Все это было исполнено, как утверждает летопись, в том же 1569 году. Такая скорость не должна удивлять — Новый год при Иване Грозном отмечался 1 сентября; то есть строители имели для своих ра­бот одиннадцать месяцев. Срок хоть и жесткий, но вполне реальный.

Дабы сделать известнее вашу обитель... Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

Долгие годы Святогорская обитель имела лишь «местную» славу — благодаря хранившимся в Успенском соборе чудотворным иконам. После того как за алтарем соборного храма похоронили Александра Пушкина, сюда потянулись «паломники» из интел­лигентного «сословия» со всей России. В сущности, и сейчас монастырь по большей части знают как место упокоения великого поэта.


История Успенского со­бора, главного храма и «хранителя» главных святынь Святогорской обители, с которого она, собственно, и началась, есть история монастыря на Святой горе. Сам же монастырь, будучи отдален от крупных центров, жил тихой молитвенной жизнью, лишь изредка возмущаемой военными опасностями и мелкими нестроения­ми. Что до первых, то по сути самая грозная из них относится к первым годам существования обители, а точ­нее, к 1581 году, когда на протяжении полугода войска польского короля Стефана Батория безуспешно осаж­дали Псков. Русская Смута псков­ские пределы затронула гораздо менее, нежели центральные районы страны; в 1812 году французы в этих местах так и не появились (для бра­тии дело ограничилось пожертвова­ниями, совершенными золотыми и серебряными вещами и деньгами); в Первую мировую войну военные действия здесь тоже не велись. Скор­би начались после 1917 года, но об этом чуть позже.

В общем-то, трехсотлетнее быто­вание Успенского собора так и оста­лось бы для нас скрытым пеленой времени, если бы не два любителя древностей, по крупицам собравшие некоторые исторические сведения о монастыре и его соборном храме. Первый из них хорошо известен лю­бителям истории — им был архиепи­скоп Псковский (позже митрополит Киевский и Галицкий) Евгений (Бол­ховитинов), тот самый, которому Державин посвятил свою «Жизнь Званскую», ученый, археолог, исто­рик. В 1821 году он сообщал игуме­ну Ионе: «Вместо присланного вами в консисторию необстоятельного писания вашего монастыря я сочи­нил.

 

обстоятельнейшее, и, дабы сим описанием сделать известнее вашу обитель, я отослал уже оное в Дерпт к напечатанию...» Впрочем, «обстоя­тельнейшим» это семистраничное сочинение можно назвать с трудом, но почин был положен, и спустя без малого восемьдесят лет настоятель обители (с 1895 по 1908 год) игумен Иоанн совершил великий труд, из­дав по-настоящему обширное ис­следование истории Святогорского монастыря. Вот из него ныне и почерпаются основные факты касательно Успен­ского собора.

 

Крестные ходы Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

До революции из Святогорской Успенской обители ежегодно совершалось четырнадцать (!) крестных ходов с чудотворными иконами Божией Матери. Два из них назывались «большими» (первый — в Псков и Остров; второй — в Новоржев и Опочку), остальные — «малыми».

Расскажем о главном крестном ходе — в Псков. Время его учреждения в точности не известно. Древняя рукописная повесть, описывающая первый такой крестный ход, связывает его с разразившейся «моровой язвой». Летописи сообщают нам даты самых страшных эпидемий XVI—XVII веков, свирепствовавших в Пскове: это — 1567,1592 и 1695 годы. 1567 год отпадает, так как тогда монастырь еще не был устроен. 1695 год — тоже, потому что с 1647 года еже­годный крестный ход в Псков имеет документальные подтверждения. Таким образом, вероятнее всего, впервые его совершили в 1592 году.

На протяжении веков «хронология» и «топография» крестного хода менялась; более того, в 1723 году его упразднили (ибо, согласно тогдашнему определению Святейшего Синода, «оттого икон ношения несть благочестия излишнего предпочитания») — правда, ненадолго, с 1744 года и до самого крушения империи крестный ход оставался традиционным.

К XX столетию его «программа» окончательно сложилась. Вот ее главные пункты.В воскресенье после девятой пятницы по Пасхе из обители торжественно выносили чудотворные иконы Божией Матери «Умиление», «Одигитрия» и Феодоровскую — по достижении села Селихнова все они разными путями отправлялись к Острову и Пскову, в четырех местах непременно сходясь вместе: это — город Остров, село Беляево, погост Выбуты и псковский Спасо-Мирожский монастырь. Обратный путь был несколько иным. «Путешествие» чудотворных образов по городам и весям Псковской губернии продолжалось в общей сложности месяц. С 1874 года оно стало исключительно сухопутным, до этого же по большей части совершалось водным путем: по реке Великой.

 

Цель крестного хода с чудотворными святогорскими иконами в старой монастырской записи сформулирована в следующих выражениях: «Общенародного ради моления, дабы Господь Бог дал тихо и мирно и безмятежно житие и избавил бы от междоусобныя брани, от глада и мора и от нашествия поганых на Российскую землю».

 

Вехи Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

Правда, факты эти по большей ча­сти касаются строительных работ и ремонтов.

Так, известно, что храм возобнов­лялся в 1655 году, из чего можно за­ключить, что по каким-то причинам он некоторое время до этого стоял «без пения». Узнали об этом благо­даря довольно курьезной находке. В 1886 году открыли древний анти­минс с надписью: «Освятися алтарь... церкви преподобного отца Варлаама Новгородского чудотворца 1655 г. месяца новембрия в 5 день...» — то есть этот антиминс прислали в Свя­тые Горы ошибочно, но церковное начальство решило на это закрыть глаза.

В XVIII—XIX веках площадь собора значительно увеличилась. В 1770 году с южной стороны к хра­му пристроили Одигитриевский придел — на средства Ивана Львова, выделенные его вдовой. В 1776 году с севера появился Покровский при­дел — на этот раз благотворителем выступил помещик Максим Карамышев. Этого человека стоит от­метить особо, ибо игумен Иоанн называет его главным вкладчиком и благодетелем монастыря, который, выстроив каменный придел, снабдил его облачением, также жертвовал серебряные позолоченные сосуды, Евангелие, напрестольный крест, иконы, а кроме того, снабдил братию особым вкладом в полторы тысячи рублей, приносившим ежегодно хо­рошие средства.

В конце XVIII столетия начали строить колокольню, замыслив ее трехъярусной, но третий ярус тогда так и остался за недостатком средств лишь на бумаге — его устроили уже

в 1821 году при игумене Ионе, извест­ном тем, что во времена ссылки Пуш­кина в Михайловское он дозволил опальному поэту, к которому питал явную — и взаимную! — симпатию, работать в монастырских архиве и библиотеке. На колокольне этой в предреволюционные годы имелось 14 колоколов; из них самый старый («Горюн»), отлитый в 1551 году, был пожертвован Иваном Грозным, а са­мый тяжелый (в 151 пуд весу) отлили в 1753 году на московском заводе Да­нилы Теленева.

Наконец, в 1832 году появилась каменная паперть со свечной лавкой, после чего Успенский собор приоб­рел современный вид.

 

«Редкие места, мало таких...» Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

Отзывы о прекрасной Святогорской местности отчасти будут помещены ниже... а «Живописная Россия» о сем вот что пи­шет: «Целая цепь высоких холмов стягивается здесь в группу, и в самом центре на самой высокой горе устроилась Успенская церковь скромной и небогатой обители, господствующая верст на двадцать в окрестностях. От подошвы мо­настырской горы, где стоит Никольская церковь, идет вверх широкими ступе­нями из дикого камня высокая лестница под каменными старинными сводами. Она приво­дит в верхний храм; прямо против алтаря его стоит белая мраморная пирамида памятника.

Пирамида эта означает место могилы нашего великого поэта А. С. Пушкина. От могилы его открывается во все стороны поэтический раз­нообразный и очаровательный вид на горную цепь, где хвойные леса чередуются с бере­зовыми; из-за них вырезается на трех горах село Тригорское, воспетое и любимое поэтом, и обозначается в отдалении родовое имение Пушкиных — Михайловское. У подошвы мона­стырской горы сверкает, как зеркало, светлое озеро в оправе веселой зелени лиственных деревьев. Всякий встречный считает обязан­ностью спросить: „Понравились ли Святые Горы?“ И всякому приходилось искренно от­вечать одно и то же: „Редкие места, мало та­ких". Впечатление становится особенно рельефным и памятным, когда дорога, в контраст видимому, покидает горы и тянется по низменности, местами даже мокрой и болотистой, и на ней рассыпается маленький городок Новоржев». Еще величественнее вас пленит картина местности, если потрудитесь подняться на монастырскую колокольню; тогда вашему кругозору откроется обширная даль во все стороны, с самыми разнообразными видами. Здесь, как на ладони, уви­дите не только сельца Михайловское и Тригорское, но и древний Воронич, город Новоржев, даже город Опочку и разные погосты, с их красивыми церквами, и многие селения, разбросанные по разным направлениям.

Скорби Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

Святогорский монастырь вместе с его соборным храмом большевики упразднили в 1924 году — с иезуит­ской формулировкой: «Принимая во внимание, что монахи разлагающе действуют на окружающую массу на­селения своими явно незаконными действиями, часть коих замечены в контрабанде, в повальном пьян­стве, в эксплуатации наемной ра­бочей силы и в антисоветской про­паганде...» В 1928 году «бывшую церковь» передали в распоряжение Главнауки.

В годы фашистской оккупации в Успенском соборе вновь стали совершать богослужения. Немцы, разрешив возродить монастырский храм, преследовали, разумеется, лишь политические задачи. Когда стало ясно, что на Псковщине им не удержаться, оккупантом надоело де­лать хорошую мину — при отступле­нии они пытались взорвать собор и

даже заминировали могилу Пушкина. Были уничтожены верхний ярус ко­локольни, барабан и часть перекры­тий храма.

Сразу после изгнания фашистов начались реставрационные работы, завершившиеся к 1949 году. Мона­стырский комплекс после этого приобрел музейный статус; в частности, в Одигитриевском приделе откры­лась выставка «Дуэль, смерть и похо­роны А. С. Пушкина».

Музейный этап в истории Успен­ского собора закончился с возвра­щением древнего монастыря Церкви в 1992 году.

Под защитой Богородицы Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

Две великие святыни Успенского собора сохранились, несмотря на разорения XX столетия. Это — явленная икона Божией Матери «Одигитрия» и еще одна икона Божией Матери, прославившаяся чудотворениями, — Феодоровская. Увы, не обошлось и без потерь. Уже в послевоенное время была утрачена икона Божией Матери «Умиление», явившаяся пастуху Тимофею в 1563 году.

Главная святыня Святогор­ской обители, стоящая в Успенском соборе перед иконостасом, слева от цар­ских врат, — икона Божией Матери «Одигитрия», об­наруженная блаженным Тимофеем в 1569 году на Синичьей горе. Ее еще называют «пядичной», так как она имеет небольшие размеры, примерно с кисть руки, — 24,5 х 19 см. Это один из самых распространенных ико­нографических типов изображения Божией Матери с Младенцем, восхо­дящий к первообразу, написанному, по преданию, евангелистом Лукой. Отрок-Христос здесь сидит на руках Пресвятой Богородицы; правая Его рука поднята в благословляющем же­сте; в левой — свиток. Божия Матерь изображена по пояс, правой рукой она указывает на Сына.

Святогорская икона написана на кипарисной доске и украшена бога­той ризой с дополнительными фигу­рами: вверху, в облаках, — Бог-Отец с двумя ангелами по бокам, ниже, справа и слева от Пресвятой Богоро­дицы, — еще два ангела, держащие явленный образ; в самом низу — ко­ленопреклоненный Тимофей, скло­нившийся в молитве перед иконой, стоящей на суку сосны.

В советские годы чудотворный образ хранился в Казанском храме на соседней Тимофеевой горе, кото­рый оставался действующим. После передачи Святогорского монастыря Церкви икона вернулась в родную обитель — 28 апреля 1992 года крест­ным ходом ее перенесли в монастырь.

К сожалению, вторая чудотворная икона Божией Матери — «Умиле­ние», — долгое время пребывавшая вместе с «Одигитрией» в Казанском храме (сохранились фотографии 1950-х годов, на которых местные прихожане запечатлены с двумя чудотворными образами), к тому времени исчезла при не вполне вы­ясненных обстоятельствах. Ныне в Успенском соборе, справа от цар­ских врат, паломники видят ее спи

сок, тоже почитаемый чудотвор­ным, — на это указывает множество драгоценностей на нем.

Есть в Святогорском монастыре еще одна чудотворная икона Божи­ей Матери — Феодоровская. Ее тоже носили крестным ходом в Псков вме­сте с двумя чудотворными образами, с которых началась история обители. Любопытно, что в большинстве за­писей об исцелениях, относящихся к XIX столетию, речь идет как раз о Феодоровском образе. Божия Ма­терь через него часто помогала при­текающим к нему с теплой молитвой.

Приведем один такой рассказ. Его поведал портной Николай Спиц- надель: «В 1876 или 1877 году жена моя Марфа Ивановна заболела во­дянкою до того сильно, что тело ее сделалось от сильной опухоли даже прозрачным и доктора отказались ее лечить, предвещая ей скорую кончи­ну. Однажды, в сентябре месяце, ко­гда ей было уже очень трудно, а все чудотворные иконы Святогорского монастыря находились в крестном ходе к городам Новоржеву и Опочке, Умоей жене приснилось ночью, чтобы она позвала к себе на ночлег икону Божией Матери Феодоровскую, ко­торая ее исцелит. У больной жены явилось сильное желание принять к себе в дом, на ночлег, святую ико­ну Феодоровскую. Но как принять ее, когда в то время не было еще приме­ра, чтобы кто-либо из тоболенских жителей брал к себе на ночлег Свя­тогорские иконы? 27 сентября все иконы возвратились в свою обитель в свое время, только одной еще не было Феодоровской, ибо бывший при ней священник Василий Мухин

настолько в дороге ослаб, что не мог далее следовать и должен был остаться в ближайшей деревне вме­сте с этою иконою. Не вернулась сия икона даже и к тому времени, когда в монастыре отошло уже всенощное бдение. Жена моя, узнав, что иконы нет даже и в 11 часов вечера, сильно затужила и стала плакать... Какова же была наша радость, когда, вско­ре после того, к нам стали стучаться в окно и просить о принятии на ноч­лег именно означенной иконы Бо­жией Матери Феодоровской, вместе с сопровождавшим ее духовенством! По позднему времени ворота мона­стырские тогда были уже заперты, и служивший при иконе не желал бес­покоить братию монастыря об от­крытии ворот. Конечно, с великою радостью мы приняли к себе такую дорогую гостью, а утром священник о. Василий отслужил пред нею Царице Небесной молебен о больной. И что же? После сего жена моя немедленно окрепла здоровьем, а чрез дня три совершенно выздоровела и начала работать, как будто никогда не болела».

Когда чудотворный Феодоров- ский образ Божией Матери появился в Святогорской обители — в точно­сти не известно. Монастырское пре­дание сообщало, что писали его гре­ки. Эта икона (ее размеры: 65 х 56 см) благополучно пережила невзгоды бо­гоборческой эпохи и ныне, как и до революции, пребывает в Успенском соборе, на южной стене основного четверика. Успенский собор Свя­тогорского монастыря, если мысленно «снять» с него позднейшие ар­хитектурные наслоения (паперть, колокольня, два придела), тут же напомнит нам о недальнем Пскове с его церквами XVI века, когда псковское храмовое зодчество достигло высшей точки своего развития. Собственно, на этом развитие и кончилось — мо­сковская традиция сюда странным образом практически так и не про­бралась, а многочисленные сохра­нившиеся древние храмы Пскова как бы запечатлели ту эпоху, когда город- республика уже потерял свою само­стоятельность, но продолжал еще украшаться церквами, являвшимися символами его лучшей поры.

Псковская классика. Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

Перед нами — классический чет­верик, сложенный из плитняка на из­вестковом растворе, с ослепительно белыми фасадами, почти лишенными какого-либо декора. Они лишь раз­делены лопатками на прясла, соот­ветствующие внутренней структуре храма; по углам — полуколонны со

скупыми капителями (чтобы понять, что это именно капители, потребу­ется внимательно вглядеться в них). Кроме того, по апсидам и барабану тянется хорошо знакомый нам по псковским памятникам XVI столе­тия декоративный пояс, состоящий из трех рядов: верхний и нижний ряды представлены квадратными нишами, средний — разнонаправ­ленными треугольными. Еще один элемент декора — дополнительный пояс из трехступенчатых арочных нишек на барабане. Чтобы закончить с декорировкой, отметим столь же традиционные для псковского зод­чества сандрики над шестью узкими окнами-бойницами барабана.

Во второй половине XVIII века собор обстроили с юга и севера приделами, которые расширили его площадь, но ощутимо исказили об­разцовые пропорции постройки, во­обще характерные для псковских па­мятников периода расцвета местной архитектуры. Впрочем, в те времена это было делом обыкновенным — и нам тоже уже хорошо знакомым. Как и добавление (в XIX столетии) коло­кольни, в стилевом отношении всту­пающей в кричащее противоречие с первоначальным замыслом собора, в котором, в сущности, не было ниче­го нового, но который вобрал в себя лучшие черты псковского храмового зодчества.

В собор ведут два входа: южный — мимо Одигитриевского придела; и главный западный — через паперть с колокольней. Над главным входом на стену помещены три образа: цен­тральный — Успения Божией Матери, и по бокам от него, соответственно одноименным приделам, — Покро­ва Пресвятой Богородицы и Божией Матери «Одигитрия».

 

 

Обзорная площадка Успенский собор Святогорского Свято-Успенского монастыря.  Пушкинские горы.

 


Южный придел появился чуть раньше северного, в 1770 году. Предназначал­ся он по большей части для отпевания усопших. Именно в Одигитриевском приделе стоял гроб с телом А. С. Пушки­на в ночь перед погребением. Там же 6/18 февраля 1837 года была отслужена заупокойная панихида, после которой погибшего поэта предали земле за алта­рем Успенского собора.

Игумен Иоанн в «Описании Святогорско­го монастыря» приводит извлеченную из монастырского архива «летопись», начи­нающуюся с 1779 года- Из нее следует, что до революции главу собора меняли дважды: в 1788 (за ветхостью) и 1896 (прежнюю снесло ветром) годах. Всякий раз выполняли ее из дерева и обшивали железом. Как мы видели на дорево­люционных фотографиях, последний «вариант» главы был расписан звездами. При восстановлении собора, поврежден­ного в 1944 году, новой главе сообщили классический вид XVI века.

Колокольня

Колокольня, строительство которой было окончено в 1821 году, поднимается над притвором. Ее внешний вид в полной мере отвечает времени постройки — перед нами чистейшей воды классицизм. Колокольня состоит из трех ярусов: нижние два — квадратные в плане, при­чем верхний из них снабжен колоннами с треугольными фронтонами, ориенти­рующимися на классический портик. Ярус звона — в плане круглый. Его венча­ет высокий «петербургский» шпиль.

Апсиды

Апсиды Успенского собора пониже­ны относительно высоты основного четверика, что вполне в русле традиции новгородского и псковского зодчества. При этом боковые апсиды, симметрич­но расположенные южнее и севернее центральной, еще ниже ее. В апсидах прорезаны окна для освещения алтаря

В Успенском соборе, несмотря на его недавнюю реставрацию и «традицион­ный» в наше время иконо­стас, настигает потрясающее ощущение древности, «иного времени». В чем тут дело? Наверное, в самом устрой­стве интерьера, в обилии «камня», буквально нави­сающего над посетителем, в низких тяжелых арках, не допускающих свет в боковые компартименты — там тай­ный сумрак, провоцирующий на видения прошлого. Как-то очень хорошо понимается, что возводились эти стены почти полтысячелетия назад и перевидали на своем веку много всякого. Среди этого «всякого» — и гроб с телом Пушкина, стоявший в Одигитриевском приделе в морозную ночь перед погребением поэта. Впро­чем, Успенский собор видел Пушкина и иным — молодым, то веселым, то грустным, то озабоченным — в годы его михайловской ссылки.

Об иконостасе. Он — пяти­ярусный; до революции тоже имел пять ярусов. Игумен Иоанн отмечал в «Описании Святогорского монастыря», что «как иконостас, так и ико­ны в нем, видимо, современ­ны самому храму». При этом на пятом ярусе имелась над­пись: «Возобновлен сей ико­ностас в 1833 году. Еще возоб­новлен в 1894 году», — одна­ко речь тут, вероятнее всего, идет о поновлениях позолоты и живописи. Если тогдашний настоятель Святогорской оби­тели не ошибался, то интерь­ер соборного храма в конце XIX столетия смотрелся еще древнее, «пронзительнее», нежели сейчас, — нынешний иконостас все-таки несет на себе явные приметы новей­шего времени.

В собор мы попадаем че­рез притвор, в котором на­ходится церковная лавка. В собственно храмовое по­мещение ведет арочный про­ем с достаточно скромным порталом. Четыре мощных столпа дробят внутреннее пространство четверика на

несколько как бы отдельных помещений. При этом они даже и не смотрятся столпа­ми, а почти цельными сте­нами, потому что переходят в арки на очень низкой высо­те. Столпы — двусоставные: внизу — круглые в плане, выше — квадратные, с рас­ширением в арки. С похожи­ми столпами мы уже встреча­лись в выбутской Ильинской церкви (выпуск 139).

Истинную высоту собора ощущаешь лишь в подкуполь- ном квадрате, перед иконо­стасом. Тут светло, свет свер­ху падает на чудотворную икону Божией Матери «Оди­гитрия». Беленые стены визуально эту высоту еще как бы увеличивают. До революции стены были покрашены: вни­зу — темной краской, выше — желтой, самый же верх был расписан фигурами. Надо думать, что рано или поздно роспись будет восстановлена в отреставрированном Успен­ском соборе — после этого внутреннее пространство должно явно сгуститься, что, на наш взгляд, и к лучшему. «Просторность» идет не вся­кому храму; для Успенского собора более органична не­которая «теснота», рифмую­щаяся с «древностью».

У западной стены устрое­ны деревянные хоры. Впер­вые они появились в соборе в конце XVIII века, при игуме­не Созонте (Заклинском). Наконец, отметим оби­лие голосников в стенах. Но опять же — это деталь для псковских храмов вполне традиционная.