postheadericon Династия Ржевские

Первый князь Ржевский

 

Когда в 1097 году формально остававшаяся единой Киевская Русь окончательно распалась, таких уделов образовалось всего десять. Но с каждым поколением их число росло в прогрессии, что не удивительно: у каждого князя рождалось обычно не по одному сыну, и наследственное владение приходилось между ними делить.

Ведь в отличие от Западной Европы, в нашей стране не было закона, оставлявшего всю землю исключительно одному, старшему, сыну более того, у нас лишь в позднее Средневековье утвердился принцип прямого наследования - от отца к сыну.

В 1097 году в числе прочих образовалось и Смоленское княжество, географически занимавшее самое центральное положение в стране, что позднее и сделает эту территорию предметом споров между новыми центрами силы - Москвой и Литвой. Процесс деления на этом не закончился. От Смоленска потихоньку начали обособляться уделы второго и третьего порядка. Так и образовалось незадолго до татаромонгольского нашествия Ржевское княжество.

Его первым властителем стал князь Владимир. По одной версии, он был сыном Суздальского князя Всеволода Большое Гнездо. Но против этого говорит тот факт, что останки Владимира Всеволодовича до сих пор покоятся в Успенском соборе Владимира, а не Ржева, где до середины XVIII века существовала гробница святого Владимира Ржевского. С другой стороны, ничуть не меньше сведений в пользу того, что отцом Владимира был Смоленский князь Мстислав Храбрый. В первом случае князь Владимир приходился бы Александру Невскому родным дядей по отцу, а во втором - по матери, родной дочери Мстислава, а родным братом князю должен был приходиться прославленный князь Торопецкий Мстислав Удалой.

Будучи в 1216 году также и князем Псковским, Владимир участвовал на стороне брата в ряде сражений, включая знаменитую битву на Липице. В 1217 году, после ухода Мстислава из Новгорода на юг, в Галич, произошел, видимо, раздел Торопецкой вотчины Мстиславичей, в ходе которого Владимир и получил ее восточную часть с Ржевой Володимиревой (современный город Ржев). В 1226 году князь Владимир защищал области Торопецкую и Смоленскую, а значит и Ржев - на этот раз от литовцев, в битве под Усвятом. Это последнее упоминание о нем в летописных источниках. Однако существует версия, что отцом князя действительно был Мстислав, но не Храбрый, а как раз Удалой и, соответственно, Владимир Александру Невскому приходится уже не дядей, а племянником.

Владимир Ржевский веками почитался на своей малой родине как святой. Лишь в XVIII веке местной епархией была проведена своеобразная ревизия местных святых, и князь оказался вычеркнут из их списка вместе с княгиней Агриппиной. Что же мы знаем или предполагаем о жизни первого Ржевского удельного князя? Согласно местному преданию, по его приказу был выкопан колодец около городского собора. Им же, предположительно, была основана мощная деревянная крепость, имевшая шесть башен с проезжими воротами и четырнадцать глухих, на одной из которых висел вестовой колокол весом в 3,5 пуда (56 кг).

Стены имели общую дину 590 сажен. Крепость по всему периметру была обнесена рубленной из дуба стеной-срубом толщиной и высотой не менее четырех метров, заполненной булыжником и песком. По тем временам это было мощнейшее оборонительное сооружение. В тогдашней Москве ничего подобного вы бы не увидели. Владимир Ржевский умел постоять за себя и за свои владения при жизни, однако события, описанные в его житии, относятся ко времени, когда сей грозный воин уже оставил этот мир. Предание гласит, что во время очередного нападения литовцев князь неожиданно вырос перед ними из-под земли верхом на белом коне и взмахнул белым платком. Впрочем, это явно не было сигналом к перемирию. Громкое ржание княжеского коня оглушило врагов и обратило их в бегство. Ослепленные литовцы бросились с крутого берега в Волгу и там погибли. А с того дня дух князя Владимира каждую ночь обходил городские стены, охраняя город. Благодарные подданные ежедневно ставили на его гробницу новые красные сафьяновые сапоги, а наутро находили их изношенными.

Но однажды люди пожалели сапог и просто сделали к старым новые набойки. Утром обувь оказалась нетронутой. И хотя горожане поспешили искупить вину и срочно поставили на гробницу новые сапоги, святой явно обиделся и покинул город. Это предание никак нельзя считать историческим источником, но достоверных сведений о первом князе Ржевском почти не сохранилось. Потеряли титул - обрели фамилию А теперь перенесемся на сто лет вперед - в начало XIV века. Русь - вассал Золотой Орды, которой управляет теперь хан Узбек. Власть его уже не та, что у его предшественни-ков: с четырехсотлетним отставанием от Киевской Руси в этом государстве также начинается процесс феодального дробления. К тому же, хан только что занял трон и пока лишь «знакомится с делами».

В этих условиях на Руси начинают возникать новые, относительно самостоятельные центры влияния, между которыми немедленно разгорается борьба. Это Тверь, Москва и Рязань. Тверской князь Михаил безвылазно сидит в ханской ставке, старательно налаживая отношения с ханом. Его отсутствием решает воспользоваться промосковская партия в Новгороде.

Дело в том, что Михаил уже некоторое время является также и князем Новгородским, хотя управляет городом через наместников, и здесь этим многие недовольны. Пользуясь отсутствием князя, новгородцы шлют приглашение на свой престол его давнему врагу Юрию Московскому. Юрий Данилович решает посадить князем младшего брата Афанасия. Поскольку дело это небезопасное, с ним снаряжают неплохую дружину, и командовать ею назначают Федора Федоровича Ржевского, княжеского родича и верного союзника Москвы. Прибыв в Новгород, Ржевский арестовывает тверских наместников, разворачивает против Михаила агитацию и, наконец, с объединенной дружиной начинает систематические набеги на тверские земли. В отсутствие отца агрессии вынужден противостоять пятнадцатилетний сын Дмитрий, который в итоге чудом спасается от гибели. Две армии сходятся на Волге, но плохая погода мешает и одной, и другой переправиться, чтобы начать бой, - так и стоят по берегам две недели. Наконец, река замерзает, но с нею остывает и пыл неприятелей. Утомленные ожиданием, противники предпочитают договориться о мире. Очевидно, условия этого договора были выгоднее новгородцам.

Во всяком случае, Юрия Московского в Новгороде встречают как триумфатора, хотя еще в большей мере это триумф именно Федора Ржевского, блестяще выигравшего войну. Однако, в действительности война только начинается. Первым ответом Твери становятся экономические санкции. Дело в том, что на северных песках да болотах мало что хорошо растет, а потому самый большой и богатый город Руси издавна полностью зависит от хлебных поставок с юга. Но между поставщиком и потребителем костью в горле стоит Тверь. Потерпев военно-дипломатическое поражение, она попросту перекрывает поставки по Волге, и цены на хлеб в Новгороде разом взлетают до небес, а популярность Юрия, соответственно, начинает падать. Вскоре с ярлыком на великое княжение и решимостью навести на Руси свой порядок, из Орды возвращается Михаил Тверской, а на его место Узбек вызывает Юрия Московского. От подобных приглашений не отказыва- ются, даже если, как в данном случае, не ждут для себя от них ничего хорошего. Михаил недаром столько времени прожил при ханском дворе. Он наверняка уже сумел представить там действия соперника как вызов хану, нарушение его воли. Однако московский князь медлит с визитом. У него остается еще одна, последняя, надежда: Михаил выступил с дружиной против Новгорода. Но у Удалось.

Победа под Торжком была полной. На правах победителя князь разрушил Торжок, с его жителей взял огромную контрибуцию, а также потребовал выдать ему на расправу князя Афанасия и Федора Ржевского. Однако новгородцы заупрямились и стали, как это принято в главном торговом городе Руси, торговаться. В итоге сторговались: Афанасий остался с ними, а Федор достался Твери. Михаил обошелся с Федором Ржевским достаточно гуманно, можно сказать, по-родственному: просто взял да и отнял удел. С тех пор Ржевские автоматически потеряли и кня- жеский титул, но зато приобрели... фамилию - одну из самых старых в нашей стране. К этому времени русские земли уже объединялись либо Москвой, либо Литвой. Мелкие княжества в этом процессе были заранее обречены, а потому наиболее дальновидные властители предпочитали выгодно сбыть их с рук.

Вот и вышло, что Федор Федорович обменял свой титул государя и пограничное княжество на более скромный титул дворянина плюс богатые поместья к югу и западу от Москвы, вассалом которой себя признал. В середине XIV века Ржев был захвачен великим князем Литовским Ольгердом (Альгирдасом). С тех пор почти три века данные территории были спорными между Москвой и Литвой, но у Ржевских голова на сей счет уже не болела - они очень своевременно успели передать свой удел великим князьям. Хотя Ржевские остались нетитулованными дворянами, породниться с ними готовы были знатнейшие фа- милии России. В высшем обществе хорошо знали: Ржевские - настоящая порода. Добавим к этому, что представители этой фамилии всегда были довольно состоятельны, хотя в число самых богатых россиян своего времени никто из них не входил. Верно служа царю и Отечеству Дальнейшая судьба Ржевских - верная служба царю и Отечеству.

Многочисленных представителей этого рода можно найти в списках участников практически всех великих событий нашей истории. При этом они никогда не играли главных ролей, но были активны и на своем месте незаменимы, особенно в делах ратных. Не случайно же в центре их герба красуется черная пушка на золотом лафете. Верный вассал Дмитрия Донского Родион Федорович Ржевский в 1380 году пал смертью храбрых на Куликовом поле, будучи совсем еще не старым человеком. В противоположность ему, современник Ивана Грозного Никита Григорьевич Ржевский прожил жизнь вполне долгую и благополучную, служа царю верой и правдой, хоть звезд, как говорится, с неба и не хватал. Так до седин и проходил он вторым воеводой (в нынешней терминологии - заместителем главы администрации) в Данкове, Пронске, Рязани, Михайлове, Мценске, опять в Рязани и лишь в самом конце карьеры уже Годуновым был назначен воеводой в Белом.

Но, пожалуй, самым ярким из Ржевских XVI века стал Матвей Иванович Дьяк Ржевский, один из самых лихих боевых командиров своего времени. Прозвище этого человека ввело в заблуждение трех видных русских историков, крупнейших специалистов по эпохе Ивана Грозного: Николая Карамзина, Сергея Соловьева и Дмитрия Багалея, - решивших, что «дьяк» - это должность Матвея Ржевского, и сделавших из этого факта далеко идущий вывод: «...Иоанн, с малолетства озлобленный на вельмож, доверял более дьякам, как людям новым, без старинных преданий и притязаний; при нем дьяки заведовали не только письменными и правительственными делами, но являются даже воеводами, как, например... Ржевский». Возможно, ошибка произошла из-за того, что в текстах того времени имена собственные большими буквами не всегда выделялись. На самом деле Дьяком Матвея Ивановича прозвали за безупречную грамотность, в те дни весьма редкую. Все документы от своего имени он не только подписывал, но и писал сам. Его современники-аристократы подобными «мелочами» себя не утруждали, оставляя их незнатным профессиональным делопроизводителям - дьякам.

Впервые мы находим упоминание о Матвее Ивановиче как о стрелецком голове, когда Иван Грозный создал принципиально новый род войск - стрельцов. Изначально их было всего три тысячи и подразделялись они на шесть приказов (не путать с одноименными государственными ведомствами) по пятьсот человек. Во главе каждого стоял голова. Имена первых стрелецких «капитанов»: Григорий Желобов-Пушечников, Иван Черемисинов, Василий Прончищев, Федор Дурасов, Яков Бундов и Матвей Дьяк Ржевский. Со своими стрельцами он и участвовал в 1552 году в осаде и штурме Казани. Четыре года спустя Грозный решил нанести упреждающий удар по войску крымского хана Девлет-Гирея, планировавшего набег на Тулу и Козельск. Ржевский в это время был уже царским наместником в Путивле, а следовательно, отвечал и за оборону данного направления. Получив приказ, он отправился с казаками на реку Псёл, где построил суда и с частью войска спустился до днепровских порогов, а другую часть оставил оборонять донской берег. Пополнив основное войско запорожцами, он атаковал крымские крепости Очаков и Ислам-Кермен, разгромил первую и разорил окрестности второй. Крымское войско устремилось в погоню, но Ржевский, умело используя партизанскую тактику, нанес ему, говоря современным языком, неприемлемый ущерб, в частности, угнав большую часть лошадей. В результате преследователи отступили, а вскоре в Крыму разразилась эпидемия чумы, на чем боевые действия и прекратились.

Таким образом, казаки изрядно поживились, а их командир ус- пешно выполнил приказ - не допустил нападения на юг России. После этого князь Вишневецкий, командовавший войском Запорожским, буквально умолял Ивана Грозного направить Ржевского к нему на службу со всем его отрядом. Командировка состоялась осенью 1557 года. Причем Ржевский вновь совмещал военные обязанности с административными - был наместником в Чернигове и одновременно участвовал в крымском походе Вишневецкого, предпринятом по царскому приказу и с участием не только русских и украинских казаков, но и московских стрельцов. Естественно, поход вновь оказался успешным, и русских воевод царь наградил за него золотом. Еще через год - новый поход, на сей раз под командованием русского полководца Данилы Адашева, брата всемогущего царского фаворита. Ржевский вел авангард восьмитысячного войска. Особенностью похода стало то, что русская речная флотилия вышла в море и, пользуясь внезапностью, захватила два турецких военных корабля, на которых обогнула полуостров с запада и нанесла врагу поражение там, где никто нападения не ждал. Другая особенность - первое массовое освобождение русских и украинских пленников из рабства.

Войн и дипломат Елизар Леонтьевич Елка Ржевский умело сочетал качества военного и дипломата. В Ливонском походе 1556 года он был одним из командиров в большом полку князя Шуйского, а в 1564 и 1572 годах - русским посланником в Крыму. В 1565-м он - воевода на Велиже, в 1573-м - наместник в Почепе, а в 1574-м - воевода на Орше (фактически на линии фронта). В 1577 году состоялась новая дипломатическая миссия Ржевского в Крыму для предварительных переговоров о заключении мира. Правда, эта миссия оказалась не совсем удачной, и Ржевского вскоре сменил князь Моссальский. В 1579 году Елку Ржевского назначают наместником в Путивле, где ранее в той же должности служил уже известный нам Дьяк Ржевский, а в 1589 году он участвует в подавлении бунта луговых черемис (марийцев). 20 января 1587 года он прибыл в Польшу, чтобы выразить официальные соболезнования Кремля в связи со смертью Стефана Батория и одновременно предложить в короли царя Федора Ивановича. Однако здесь уже рассматривались куда более влиятельные кандидатуры - австрийского эрцгерцога Максимилиана и шведского принца Сигизмунда.

Принц победил, а эрцгерцог в отместку объявил Польше войну. В итоге из планов русского правительства реализовать удалось лишь один - замириться с поляками на выгодных условиях. В 90-е годы Елка Ржевский был думным дворянином. Последней его дипломатической миссией стал в 1597 году торжественный прием при русском дворе посла нового императора Рудольфа II. по прозвищу Курдюк служил при царе Алексее Михайловиче. В 1661 году царь послал его на Украину первым осадным воеводой в Киеве. Его сын Иван Иванович Ржевский также в числе прочего воевал в Украине. Став воеводой в Нежине, он сумел поладить с местным населением. Во всяком случае, в челобитной от нежинцев царю Алексею Тишайшему в 1668 году те просили оставить у них воеводу Ржевского, поскольку он «человек добрый, живет, бога боясь, никаких бед, разоренья и воровства не допускает». Правда, в 1672 году, во время казацкого восстания в Украине, отношение это поменялось: какой ни хороший, только всё равно москаль!

Но стоило Москве заменить Ржевского Степаном Хрущо-вым, туркам захватить Каменец-По-дольский, а гетману Петру Дорошенко перейти в турецкое подданство, как настроения вновь поменялись. И вот уже нежинский протопоп Симеон Адамович пишет царскому временщику Артамону Матвееву: «Присылайте воеводой в Нежин доброго человека: Степан Иванович Хрущов не по Нежину воевода; давайте нам такого, как Иван Иванович Ржевский: и послед- даря рад был умереть». В 1672 году Ржевский вновь в Украине, в Конотопе - участвует в работе Рады, избиравшей нового гетмана. Не без его участия эту должность занял ставленник Москвы Иван Самойло-вич. Когда же в 1676 году началась очередная русско-турецкая война, Ржевский прибывает в Чигирин для организации обороны крепости от турок и татар. Враг осадил город, и Иван Ржевский лично возглавил гарнизон. Вскоре подоспело подкрепление и прорвало осадное кольцо, но воевода до этой победы не дожил: буквально накануне, 3 августа 1678 года, он был убит турецкой гранатой.

Царь Федор III Николаевский собор в Нежине (построен около 1660 года). Черниговская область, Украина Нежинский воевода ний бы с ним теперь за великого госу- Стольники, воеводы и генералы На исходе XVII века Ржевские осваивают новое поле деятельности: стольник, думный дворянин, воевода, а затем и окольничий Алексей Иванович Ржевский оказался весьма успешным финансистом. В качестве вятского воеводы в 1678-1679 годах он осуществлял хлебозаготовки и специальный денежный сбор для воюющей армии, вводил налоговые послабления для местных жителей с одновременным усилением налоговой дисциплины. В 1682 году воевода Ржевский подписал грамоту об уничтожении местничества. Подписанная им петиция была полностью удовлетворена Федором III, и этот устаревший институт прекратил существование. Многие годы Алексей Ржевский возглавлял приказы Большой казны и Большого прихода, пережив в качестве главного финансиста России даже борьбу Милославских с Нарышкиными и последовавшие петровские «чистки». Затем он был воеводой в Самаре, а троих своих сыновей одним из первых вельмож той эпохи отправил для обучения военно-морскому делу в Италию в рамках «петровского призыва». У флотского капитана Матвея Васильевича Ржевского и его жены Федосьи, дочери вице-адмирала На- ума Синявина, было четыре сына-генерала. Степан Матвеевич начал службу в качестве личного переводчика генерал-фельдмаршала Апраксина, но, едва став поручиком, отбыл в действующую армию на только начавшуюся Семилетнюю войну, закончил войну в Берлине уже в чине полковника. Один из наиболее ярких его подвигов - участие в захвате в плен целого прусского корпуса генерала Финка. В 1770 году, уже при Екатерине, Степан Ржевский участвовал в первой русско-турецкой войне, был награжден Георгиевским крестом 3-й степени, принял участие в знаменитом штурме Измаила, где командовал гренадерской колонной, и за отличие был произведен в генерал-майоры. По окончании войны Степан Ржевский находился при Украинской дивизии, был произведен в генерал-поручики, получил ордена Александра Невского и Святой Анны 1-й степени. Последним государственным делом Степана Матвеевича стала поданная им на высочайшее имя аналитическая записка под названием «Разные замечания по службе армейской, отчего она в упадок приведена и нелестно хорошим офицерам продолжать службу, и о полковниках».

Увы, практического результата она не имела, но последующий опыт показал, что все недостатки русской армии конца XVIII - начала XIX веков были подмечены генералом очень точно; точными оказались и его неутешительные прогнозы. Павел Матвеевич Ржевский также был генерал-поручиком и к тому же обер-комендантом Москвы. Путь Ивана Матвеевича в точности повторяет путь старшего брата Степана: Семилетняя война, потом русско-турецкая, Георгиевский крест, правда, 4-й степени, и, наконец, генеральский чин, хотя и рангом ниже - генерал-майор. Несколько отличается, пожалуй, лишь судьба Владимира Матвеевича. Во-первых, он пошел по стопам своего бравого отца, деда по матери и прадеда - служил не в армии, а на флоте. Он командовал фрегатом «Констанция», базировавшимся в итальянском Ливорно и всё Средиземное море. Затем, после теплого моря и экзотических краев - год службы в Архангельске и отставка в чине капитана 1-го ранга, соответствующем полковнику Владимир пережил братьев и умер лишь в 1831 году Проживая в своих имениях, он был назначен председателем Орловского верхнего земского суда 1-го департамента, затем стал статским советником и председателем Орловской палаты суда и расправы, был вице-губернатором Минска и, наконец, новгородским гражданским губернатором. В последний год уходящего XVIII столетия он получил чин тайного советника, то есть генерал-майора. И снова отставка, а впереди еще более трех десятилетий жизни. Предстоит вырастить сына и внука. Майор Константин Владимирович Ржевский и его отец ушли из жизни в один год. Первый - на поле боя в охваченной очередным бунтом шляхты Польше, а второй - в своем доме, не пережив потери. Не утратил славный род и интереса к большой политике. Сын полковника Ильи Васильевича Ржевского и Евдокии Михайловны Волконской Александр Ильич Ржевский приходился упомянутым четырем генералам двоюродным братом. Служил в лейб-гвардии Конном полку. Уже в чине секунд-ротмистра участвовал в заговоре против Петра III и возведении на трон его жены Екатерины II, за что получил от нее восемнадцать тысяч рублей (вместо ранее обещанных тысячи душ). В чине ротмистра ушел из гвардии. Вскоре был произведен в камергеры, в 1779 году стал Орловским губернским предводителем дворянства. Но, как говорили древние, «времена меняются, и мы меняемся вместе с ними». Ржевские вновь осваивают новое для себя поле деятельности. Алексей Андреевич Ржевский Наряду с бравыми вояками среди них появляются утонченные интеллектуалы. Таков был Алексей Андреевич Ржевский - юрист, масон и поэт. Сын военного моряка, героя Очакова, он и сам было пошел служить офицером, но быстро нашел иное призвание, став депутатом Уложенной комиссии от подмосковного Воро-тынска.

Далее, в начале 1770-х годов - должность вице-директора Академии наук (в этой должности участвовал в работе над созданием словаря русского языка и в написании статей для «Переводов из Энциклопедии»), а с 1775 по 1785 год он - президент Медицинской коллегии и сенатор с производством в чин тайного советника, снова выборная должность в 90-е годы - совестного судьи в Петербурге. Писателем был и представитель следующего поколения, Григорий Павлович Ржевский - действительный камергер, рязанский вице-губернатор. После службы в Семеновском полку, Финляндского (1790) и Польского (1794) походов с золотой шпагой с надписью «на храбрость» и подорванным здоровьем он вышел в отставку подполковником и тут же оказался избран у себя на родине Пронским уездным предводителем дворянства; дважды получал камергерский чин и три года, пока здоровье позволяло, служил вице-губернатором Рязани.

 

Похожие материалы