postheadericon Гонсало де Кордоба

Гонсало де Кордоба

1453-1516 гг.

«Никогда не атакуй противника на позициях, которые он сам выбрал».

Гонсало де Кордоба королю Неаполя перед битвой при  Семинаре, июнь 1495г.

Гонсало  Фернандес де Кордоба родился 16 марта 1453 года в Монтилье, недалеко от города Кордобы; холодная сталь — знак, отмечающий всю его ро­дословную. С тех пор как короли Кастилии отвоевали большую часть Андалусии у мавров в XIII в., семья Гонсало сражалась с мусульманами королевства Гранады и, что случалось не реже, с соседями — христианскими сеньорами-соперниками: Отец Гонсало, дон Педро Фернандес де Кордоба граф де Агилар, умер, когда его сыну было всего 2 года. Не отличаясь характером от своего покойного мужа, гра­финя де Агилар, связанная узами родства с некоторыми из самых влиятель­ных кастильских семей, воспитывала Гонсало и его старшего брата воина­ми и с самых ранних лет приучала их смотреть опасности в лицо.

Гонсало со страстью окунулся в солдатскую жизнь. Несколько лет спустя он так опишет свое отношение в военному обучению:

«Я брал меч и часами мог фехтовать в одиночестве, в комнате, скрывшись от посторонних пристальных взглядов. Искусство фех­тования пришло ко мне так же естественно, как умение ходить или бегать, и я ощущал, что эти движения полностью соответствуют естествен­ным движениям моего тела».


Гонсало де Кордоба

Как только Гонсало научился сидеть в седле, он стал участвовать в набегах или присоединялся к походам на выручку осажденному союзнику. Графы де Агилар вели давнишнюю феодальную распрю с семьей Фернандес де Кордоба, графами де Кабра, и мелкие идальго, жившие на андалусской границе, часто бы­ли связаны кровными узами с обеими партиями, периодически переходили от одной стороны к другой, следуя собственным капризам. Обычно, хотя и не все­гда, враждующие семьи смыкали ряды перед угрозой со стороны гранадских му­сульман. Гонсало стал мастером тактики стремительных ударов и отступлений; типичной для приграничных войн, а также научился выживать в превратностях пограничной политики. Партизанские и дипломатические навыки, приобретенные им в это время, будут верно служить ему всю оставшуюся жизнь.

Как только Гонсало достиг 14-летнего возраста, мать послала его воспитываться к королевскому двору Кастилии; королевская служба была достойным занятием для младшего сына. Поначалу он находился в окружении королевского брата дона Альфонсо, но после безвременной кончины своего господина Гонсало состоял в свите принцессы Изабеллы, возможной наследницы кастильского трона и жены Фердинанда Арагонского. Вернувшись в Кордобу в 1473 году, Гонсало стал одним из чиновников муниципальной администрации. Во время его пребывания на этом

 

посту в городе вспыхнула гражданская война между «конверте» (евреями, принявшими католичество, и их потомками) и так называемыми «старыми христианами». Причины беспорядков были и социальными, и религиозными: «Старые христиане не только негодовали по поводу того, что «конверте» занимали политические посты, но также сомневались в истинности их христианской веры.

 


Гонсало де Кордоба

В Страстную пятницу 1474 года во время процессии произошло столкновение между «старыми христианами» и «конверсос», которое быстро переросло в ожесточенную уличную схватку. Гонсало, который сам был потомком «конверсос», сражался против «старых христиан», пока не был вынужден вместе с братом Алонсо отступить в цитадель Кордобы. В конце концов братьям пришлось с боем пробиваться из города, а их преследовали отряды графа де Кабра. Во время отступления в свою крепость Сантаэлла (дар Алонсо) Гонсало попал в руки своих врагов и был препровожден в кандалах к де Кабра. Он находился в заточении до конца 1476 года и получил свободу благодаря личному вмешательству Изабеллы Кастильской, к тому времени  ставшей королевой после смерти Энрике IV. Гонсало участвовал в последних сражениях войны за кастильское наследство против сторонников незаконной дочери покойного короля Хуаны. Он командовал отрядом «копий» («копье» - отряд, состоящий из тяжеловооруженного всадника и его свиты) и заслу- Жил похвалу Алонсо дё Карденаса, великого магистра ордена Сантьяго, за свое поведение по время сражения при Альбуере в Г479 году. К тому времени за ним закрепилась заслуженная репутация храбреца и осторожного'расчетливого командира.

 

Десятилетняя война с Гранадой принесла Гонсало новые лавры, он прославился целым рядом искусных и смелых предприятий, включая спасение королевы Изабеллы и ее свиты от нападения мавров. Когда в январе 1492 года сдалась последняя в Испании мусульманская цитадель, Гонсало был в числе офицеров, выбранных для участия в переговорах по капитуляции. За свою службу он получил в награду поместье в Лохе. В ходе войны Гонсало не только усовершенствовал свою партизанскую тактику, но и получил новые знания по использова- нию артиллерии и полевых укреплений. Кроме того, присутствие в армии Фердинанда и Изабеллы швейцарских наемников позволило Гонсало своими глазами увидеть их революционную технику боя, которая так далеко ушла от традиционной техники испанцев, так бережно ими лелеемой.

Поражение и реформа Гонсало де Кордоба

 

Гонсало не пришлось долго ждать случая, чтобы применить на практике недавно приобретенные знания. В сентябре 1494 года сильная французская армия под командованием Карла VIII Валуа нагрянула в Италию, чтобы отвоевать у сицилийской арагонской династии Неаполитанское королевство. Умелое использование возможностей дипломатии, военная мощь и тактика террора наряду с равнодушием — если не открытым соучастием — большинства правительств Италии и правящей элиты Неаполя позволили Карлу провести молниеносную кампанию и войти в Неаполь в конце февраля 1495 года. Изгнанный король Неаполя Ферранте II обратился, к своему кузену Фердинанду Арагонскому за помощью, взывая к общим династическим интересам, поскольку было понятно, что сын последнего Хуан будет следующим правителем южной Италии, если Ферранте умрет без законного мужского потомства.

 

Фердинанд Арагонский был и сам рад удовлетворить просьбу кузена. Своевольное правление Карла VIII отвратило от него практически всех на недавно завоеванных территориях; кроме того, образованная правителями Италии антифранцузская лига заставила Валуа отступить домой, оставив в Неаполе лишь небольшое войско — слишком маленькое, чтобы уверенно контролировать королевство. Командовал экспедиционными силами, отправленными на помощь Ферранте, не кто иной, как Гонсало Фернандес де Кордоба, назначенный на этот пост благодаря влиянию Изабеллы Кастильской. Королева не могла забыть о давней преданности своего слуги и его подвигов во время осады Гранады. Она сочла Гонсало, командира относительно невысокого ранга, подходящей кандидатурой для руководства кампанией, требующей как дипломатических навыков, так и использования грубой силы. Фердинанд и Изабелла понимали, что без поддержки ненадежного неаполитанского дворянства любые победы на поле боя будут бесполезны.

 


Гонсало де Кордоба

Гонсало отплыл в Италию в мае 1495 года с небольшой армией, которая насчитывала около тысячи восьмисот солдат, главным образом пехоты, вооруженной мечами и небольшими щитами, маленького отряда арбалетчиков и аркебузиров, а также нескольких сотен легких кавалеристов. Он соединился с Ферранте в Калабрии и с тревогой понял: король рвался в бой, чтобы нанести французским войскам сокрушительный удар. Гонсало пытался предупредить его, что никогда не следует принимать бой на позиции, выбранной противником. Однако Ферранте проигнорировал этот совет и повел объединенную испано-неаполитанскую армию к Семинаре в полной уверенности, что его 6000 воинов легко победят 4000 солдат, выставленных французским военачальником Робертом Стюартом д’Обиньи. Но Гонсало-то знал: если половину армии д’Обиньи составляли калабрийские ополченцы весьма сомнительных во­енных достоинств, то относительно 1000 швейцарских солдат и 1200 француз­ских кавалеристов, 300 из которых были тяжеловооруженными жандармами, этого сказать было нельзя. Поначалу коннице Гонсало сопутствовал некоторый успех, но неаполитанцы Ферранте приняли маневры испанцев, нападавших и тут же отходивших, за отступление и начали в панике покидать поле боя. Ата­ка французских жандармов и швейцарской пехоты наголову разбила вражес­кую линию, и Гонсало с Ферранте с трудом удалось бежать, спасая свои жизни. Гонсало ушел со своими оставшимися силами в горы, где начал вести активную партизанскую войну, охотясь за отрядами противника и в то же самое время избегая генерального сражения, тщательно экономя свои небольшие денежные и людские ресурсы. Действуя переговорами и принуждением, он постепенно перетягивал на свою сторону города и городки провинции. В июле 1496 года Ферранте взял Неаполь в результате смелой десантной операции. Успеху спо­собствовало желание неаполитанцев навсегда избавиться от французов.

Внезапная смерть Ферранте два месяца спустя поставила Гонсало в неловкое положение, так как на троне оказался незаконнорожденный дядя короля рико, а вовсе не Фердинанд Арагонский, как предусматривалось всеми согла­шениями. Поэтому Гонсало охотно согласился на просьбу папы римского Алек­сандра VI помочь изгнать войска Валуа, занимавшие Остию в устье реки Тиб­ра. Он отличился, первым ворвавшись в брешь, заслужил благодарность понтифика и право на торжественный вход в Рим во главе своих войск, среди которых теперь были пехотинцы, вооруженные 10-футовыми пиками.


Гонсало де Кордоба

Уроки Семинары для Гонсало не прошли даром. Он понял, что традицион­ные способы ведения боя испанскими солдатами должны быть пересмотрены, если испанцы хотят побеждать в боях. Это подразумевало не только изменение всех рутинных приемов, но также, в отношении простых солдат, восприятие и обобщение тех новшеств, которые революция в военном деле принесла в Евро­пу. Испанские солдаты, вооруженные мечом и небольшим щитом, были превос­ходными воинами, но не могли противостоять пехоте швейцарского образца, а уж тем более закованной в тяжелую броню кавалерии. Реформа Гонсало вклю­чала в себя взаимодействие мечников с пехотинцами, вооруженными пиками, увеличение численности аркебузиров вместо арбалетчиков, которых поддержи­вали отряды тяжелой кавалерии. Такие изменения требовали времени. При

проведении реорганизации Гонсало мог положиться на профессиональных младших офицеров, многие из которых пришли в армию из рядов «Священного братства» (испанской королевской полиции), и на ветеранов мавританских войн. Было бы неправильно приписывать заслугу в проведении этих военных реформ исключительно Гонсало, но его энергия и целеустремленность ускорили процесс, который был запущен уже во время Гранадской войны.

 

Королевство прибывает

 

Гонсало вернулся назад в Испанию летом 1498 года, получив от итальянцев прозвище «иль Гран капитано» («Великий капитан»). Изабелла и Фердинанд наградили его землями, титулами и почестями, а затем послали на подавление мусульманского восстания в Андалусии. В сентябре 1500 года он отплыл на остров Кефалонию во главе экспедиционных сил, чтобы помочь венецианцам отбить его у оттоманов. Едва он выполнил свою задачу, как его вновь отправили в Италию. Ему было неизвестно, что Фердинанд Арагонский подписал секретный договор с королем Людовиком XII Французским, предметом которого являлось совместное завоевание Неаполитанского королевства. Против таких могучих противников Федерико Арагонский мало что мог предпринять, кроме как сдаться. Оказав лишь символическое сопротивление, он согласился принять пенсион от Людовика. Тем не менее неоднозначные формулировки Гранадского договора стали причиной того, что французы и испанцы незамедлительно рассорились из-за раздела недавно завоеванного королевств а. Столкнувшись с превосходящими силами французов, Гонсало вновь обратился к партизанской тактике в сочетании с упорной защитой ключевых цитаделей в < Калабрии и Апулии. Он также мог рассчитывать на помощь влиятельных кондотьеров из семьи Колонна; кроме того, союз между Фердинандом и императором Максимилианом предусматривал прибытие подкреплений в виде отряда тяжелой пехоты - двух тысяч ландскнехтов. Обретя уверенность в своих силах, Гонсало выступил из своей базы в Барлетте 28 апреля 1503 года и вечером того же дня одержал блестящую победу в сражении при Чериньоле (см. стр. 392-393). Его лейтенанты разгромили французские силы в Калабрии, что позволило Гонсало взять в следующем месяце Неаполь.

 

Людовик XII все еще удерживал неаполитанские территории к северу от реки Гарильяно, возведя вдоль ее бере-гов линию мощных полевых укреплений и регулярно получая подкрепления из соседнего порта Гаэты. Армия Гонсало уступала противнику в численности, но это его ничуть не обескуражило. Следуя совету итальянского кондотьера Бартоломео д’Альвиано, он ночью 28 декабря 1503 года форсировал реку по наскоро сооруженному понтонному мосту и захватил французов врасплох. В последовавшей битве войска Людовика были полностью разгромлены; падение Гаэты несколькими днями позднее означало их полное вытеснение из южной Италии.

 


Гонсало де Кордоба

Благодаря Гонсало Неаполитанское королевство было завоевано и оставалось испанским владением еще двести лет. Кроме того, он полностью преобразовал структуру испанской армии, завершив этот процесс в 1503 году созданием больших тактических формирований, названных «коронелиас» (грубо можно перевести как «полки»), состоявших из 3000 пехотинцев, 400 тяжеловооруженных всадников, такого же числа легкой кавалерии и 11 полевых пушек. Соединение двух таких подразделений образовывало дивизию — небольшие самодостаточные армии наподобие древнеримских легионов. Дополнительная мобильность достигалась разделением каждого полка на роты с соотношением один аркебузир на каждые пять пехотинцев. Последние наполовину состояли из пикинеров, наполовину — из воинов, вооруженных мечами и щитами. Эта комбинация выстрела-и-удара в конечном счете развилась в знаменитые испанские «терсиос», которые господствовали на европейских полях сражений до середины XVII в.

 

Наследие Великого капитана

 

Гонсало де Кордоба получил за свои достижения титул вице-короля Неаполя, но после смерти Изабеллы Кастильской в 1504 году он потерял самого сильного своего покровителя. К тому времени его слава начала вызывать ревность у Фердинанда Арагонского, который в 1507 году лишил Гонсало титула вице-короля и, по очень распространенным, но не подтвержденным слухам, приказал предъявлять все свои счета. Раздраженный Гонсало представил язвительный отчет о своих расходах, заканчивающийся словами: «Нужны сто миллионов дукатов за терпение, чтобы выслушивать короля, требующего предъявлять счета у человека, который дал ему королевство». На самом деле он представлял подробные отчеты о своих расходах в течение многих лет. Тем не менее Фердинанд отозвал Великого капитана в Испанию, даровав ему герцогство Сесса и обещая сделать Гонсало великим магистром ордена Сантьяго. Очень быстро король нарушил свое слово о последнем обязательстве, предоставив вместо этого город Лоху в качестве феодального владения. Гонсало отправился туда с женой и дочерью, сохранив верность вероломному монарху даже во время восстания андалусийской знати в 1508 году. Никогда больше он не получал военных назначений и мирно скончался в Лохе 1 декабря 1516 года.

 

Военное наследие Великого капитана пережило его на два с половиной столетия, его военные реформы позволили Испании доминировать на европейских полях сражений до самой Тридцатилетней войны. Кроме того, многие из конкистадоров, завоевавших обширные территории в Америке для испанской короны, ранее служили под началом Гонсало де Кордоба, неся его наследие в Новый Свет.

«Он не только победил своих врагов великой отвагой и решительными действиями, но также превзошел их умом и мудростью».

Эрнан  Перес  Дель  Пульхар о Гонсало де Кордоба.

 

Сражение при  Чериньоле

О начале 1503 года  Гонсало Фернандес де Кордоба был прижат к Барлетте, в Апулии, превосходящими силами французов под командованием герцога де Немура. Нимало не устрашенный, Великий капитан держал врага в постоянном напряжении, беспокоя его дерзкими вылазками и набегами. Тем не менее положение было безрадостным. Французы блокировали гавань Барлетгы с моря, что не только угрожало голодом испанской армии, но и затрудняло доставку подкреплений, в которых испан­цы отчаянно нуждались. Ситуация резко изменилась в фе­врале следующего года, когда победа испанского флота в морском сражении позволила семи сицилийским судам, загруженным зерном, зайти в Барлетту. И еще более важ­но, что в начале апреля две тысячи ландскнехтов, послан­ных императором Максимилианом I, высадились около Манфредонии. Гонсало, не веривший до конца в способ­ность собственной пехоты в одиночку победить францу­зов, считал теперь, что у него есть войска, которые могут бросить вызов швейцарским солдатам, состоявшим на службе у Людовика XII. Разгром под Ругильяно сильного французского контингента отрядом Педро Наварро не­много выровнял баланс в пользу Гонсало, вселив в него достаточно уверенности, чтобы искать сражения.

Утром 28 апреля испанская армия вышла из Барлетгы к французской крепости Чериньоле. У Великого капитана было приблизительно девять тысяч пятьсот солдат, вклю­чая ландскнехтов, около восьмисот испано-неаполитанских тяжеловооруженных всадников под командованием Просперо Колонна и такое же число легкой кавалерии под командованием Фабрицио Колонна.

Легкая кавалерия была особенно полезной, маскируя наступление главных сил Гонсало и, таким образом, препятствуя врагу опреде­лить их размер и маршрут движения. Подойдя к Чериньо­ле, Гонсало развернул свои войска на заросшем вино­градной лозой гребне холма за ирригационной канавой, которую он приказал углубить и укрепить. Он разместил своих пикинеров и мечников в центре позиции, спереди и на флангах поставил аркебузиров. Сзади выстроилась по­ловина его тяжелой конницы, остальная часть оставлена в тактическом резерве. Всадники Фабрицио Колонна при­крывали левый фланг испанцев, в то время как шестнад­цать полевых орудий Гонсало охраняли правый. Де Немур подошел некоторое время спустя и, увидев позиции Гонсало, срочно собрал военный совет. Большинство опытных командиров предпочитало действовать осторожно, но де Немур, однако, решил сражаться, полагаясь на своих швейцарских пикинеров и французскую тяжелую конницу. Он поставил швейцарскую, гасконскую и итальянскую пехоту в центр, на флангах разместилась тяжелая и легкая конница. Позади линии главных сил расположились двадцать шесть французских полевых орудий. Де Немур планировал сначала атаковать половиной своей конницы, сразу за этим ввести в бой пехоту, выстроенную тремя каре, и сохранить оставшуюся кавалерию для решающего удара - в общей сложности его армия насчитывала почти одиннадцать тысяч солдат. Сумерки быстро приближались, и де Немур дал приказ атаковать.

 


Гонсало де Кордоба

Когда французские тяжеловооруженные всадники приблизились к канаве, их встретил губительный огонь аркебузиров Гонсало. Кавалеристы не смогли преодолеть канаву и погибали толпами, среди убитых был сам де Немур. Всадники Фабрицио Колонна отразили попытку французской легкой конницы обойти левый фланг испанцев, в то время как стрелки Гонсало пробивали зияю- щие бреши в строю наступавшей французской пехоты. Отступая, французские пехотинцы столкнулись с кавалерийским резервом собственной армии, а испанская пехота двинулась вперед, чтобы завершить разгром. Всего за полчаса французы потерпели сокрушительное поражение, оставив на поле боя тысячи солдат, в то время как потери испанцев составили около двухсот человек. Несколько лет спустя Фабрицио Колонна замечал, что настоящим победителем при Чериньоле была канава.

 

Похожие материалы