postheadericon Генрих V

Генрих V

1387 1422 гг.

«Хорошо известно, что победа достигается не числом воинов, но находится во власти Божьей».

Письмо отцу, написанное после того , как Генрих одержал победу при грамоте в  1405 году над  армией  валлийских мятежников ,  намного превосходивших его  числленностью ; ему было тогда всего 17 лет.

«Ты лжешь,  ты лжешь , мой жизненный путь был уготован мне господином нашим  Иисусом  Христом!» - прозвучал пред­смертный крик одного из самых великих полководцев за долгую историю анг­лийских войн. Во сне его терзали демоны сомнения и страхи, что все дела его бы­ли греховны, что он обречен аду, в который он, конечно, свято верил. Разбуженный собственным криком, он сел на кровати; и тут же снова откинулся на руки своего исповедника, чуть позже пробормотал: «In manus tuas, Domine, ipsum terminum redimisti» и умер «как будто бы уснул».


Генрих V

Томас Ример X. 253, «Жизнь  Генриха  пятого », Монстреле и др.

Это случилось в полночь 20 августа 1422 года. Генрих Плантагенет, король Ан­глии, наследник Франции, отец мальчика, который будет коронован королем Франции и Англии, умер в Шато-де-Венсенн, не дожив нескольких недель до своего тридцатипятилетия. А через шесть недель после этого несостоявшегося дня рождения умер его униженный и побежденный враг — Карл VI Француз­ский. Совсем немного не дожил Генрих до момента, когда он мог законно всту­пить во владение короной Франции.

Генрих — шекспировский Гарри, как и мы можем пока его называть, — ро­дился 16 сентября 1387 года в замке Монмут. Он был старшим сыном Генриха Болингброка и внуком Джона Гонтского герцога Ланкастерского. Сведений о том, как проходило его воспитание, немного. Когда ему исполнилось 11 лет, отец Гарри был изгнан из Англии своим двоюродным братом королем Ричар­дом II частично за то, что Болингброк добился удаления от двора некоторых ко­ролевских фаворитов, частично из-за опасной ссоры с герцогом Норфолка, ко­торого Болингброк обвинял в предательстве. Причиной изгнания также стало то, что его отцом был дядя короля Джон Гонтский, которого Ричард ненавидел и чьего брата Глостера король приказал убить в Кале годом ранее. Гарри был призван ко двору, где остался заложником, обеспечивая лояльное поведение от­ца за границей, где Болингброк теперь лелеял свой гнев и планировал месть.

Джон Гонтский умер в 1399 году, и его отсутствующий сын должен был стать герцогом Ланкастерским. Но король объявил, что титулы и имущество конфискуются в пользу короны. Наняв на эти средства войска, Ричард вторгся в Ирландию. Он взял с собой в поход юного Гарри, которого посвятил в рыца­ри за выдающуюся храбрость во время этой в целом неудачной кампании.


Генрих V

Известия об этом дошли в Ирландию до короля, который призвал Гарри и сказал ему: «Генри, мой мальчик, посмотри что сделал против меня твой отец... из-за этих Неуместных дейётвййты моЖешЪ Потерять свое наследство». Меж­ду тем «неуместные действия» набирали; темп :и силу; Болингброк заявлял, что прибыл только для защиты своих прав, стремительно развивавшиеся события увлекли его гораздо дальше, чем он первоначально декларировал. В том же самом  году Ричард был свергнут, Династией короны в Вестмйнстер-Холле, а Болингброк Королем Генрихом IV Английским.

С самого начала своего правления Болингброк озаботился созданием сильной династии Ланкастеров. Он хотел, чтобы его сыновья прониклись ответственнос­тью, которую налагало на них положение наследников трона  Болингброк  послал за Гарри, который находился на Стороне Ричарда и было обязан ему верности встретился с ним в Лондонском Тауэре. На коронации Гарри сидел рядом с отцом. Он получил титулы принца Уэльского, герцога Корнуоллского, графа Честераского, а через некото­рое время и герцога Аквитанского. В ноябре Гарри унаследовал герцогство Ланкастерское; он был объ­явлен наследником трона спустя всего два месяца по­сле достижения двенадцатилетнего возраста.

Но вокруг было неспокойно, исудьба Гарри каза­лась трудной и небезопасной. Его отец был узурпатором; свергнутый Ричард находился в  заточении и вскоре был убит по приказу короля Генри; число недовольных захватом трона росло. Новый монарх нуждался в деньгах, нуждался в более широкой под­держке, чем могла оказать ему группа преданных .Сторонников, которые были полностью в его власти.

Существовала нешуточная угроза гражданской вой­ны, а валлийцы уже подняли оружие, по призыву своего нового вождя Оуайна Глиндура, в сентябре 1400 года провозгласившего себя князем Уэльса и| вторгшегося в Англию, В октябре король и принц Гарри выступили с армией в Уэльс, чтобы встретить войско восставших. Как обычно происходило во время англо-валлийских войн, валлийцы растаяли среди гор. Гарри поручили навести порядок в его княжестве, в помощь ему был образован совет, видным членом которого стал Генри Перси (прозван­ный Гарри-Горячая Шпора ) , сын графа Нортумберлендского. Принц; Гарри подружился с тезкой и перенял от него очень много в военной области, хо­тя вскоре у него стали появляться собственные идеи по стратегии и тактике. Он перенял у Горячей Шпо­ры его пылкую храбрость, но без свойственной стар­шему товарищу опрометчивости и опасной бравады,  которые в Конце концов стоили Перси его жизни.

Гарри постоянно отправлял отцу послания, отличавшиеся точным, реши­тельным стилем, обычно они содержали просьбы прислать войск и денег, чтобы платить им. Свои собственные «немногие драгоценности» он уже заложил. Он описывал ужасы войны, варварские казни после сражений. Но он не отстранял­ся от этого. «Война без огня, — говорил принц, — как колбаски без горчицы». Гарри мог быть жестоким, конечно, с нашей точки зрения, но даже французы после его смерти признавали, что он был «всегда справедлив».

Сражения, о которых писал принц, происходили в марте 1404 года. За два года до этого Горячая Шпора вернулся на свой север, чтобы отразить шотланд­ское вторжение. Благодаря своим лучникам он одержал большую победу. Но эта победа породила глубокую вражду между нортумберлендскими Перси и королем; причины, лежавшие в основе этой вражды, привели к мощному вос­станию, кульминацией которого стал 1403 год.

Гарри, как главнокомандующий сил на валлийской грани­це, находился в Шрусбери. Горячая Шпора выступил на юг, собирая по пути большое войско в графствах, сохранявших верность памяти короля Ричарда II. Он стремился захватить принца в плен прежде, чем тот получит помощь. Однако ко­роль получил известие о восстании в Ноттингеме 12 июля и, совершив поразительный форсированный марш, прибыл как раз перед приходом мятежников. Когда Горячая Шпора и его дядя Вустер показались под стенами Шрусбери, они увидели королевское знамя, развевающееся на замке рядом со знаме­нем принца. Последней надеждой мятежников оставалось соединение с войсками Глиндура до сражения, но валлий­ский князь был далеко, в осаде, он так и не пришел.

Горячая Шпора выбрал удачную позицию на длинном, смот­рящем на юг склоне холма в 2 милях к северу от города, идеаль­ную для его лучников, расположившихся выше врага. Армия Ге­нри, приближавшаяся с юго-востока, была вынуждена удовольствоваться низиной. Сражение был первым столкнове­нием двух армий с равным числом опытных стрелков, вооружен­ных длинными луками, этот страшный бой стал предвестником ужасов, в полной мере проявившихся в будущих Войнах Роз.

В начале битвы Гарри, командовавший левым крылом королевского войска, был ранен стрелой в лицо; товарищи попытались убедить его выйти из боя, но он отказался. Именно маневр принца склонил чашу весов в его пользу, хотя сраже­ние развивалось очень плохо для короля. Двинув свои отряды в обход правого крыла Перси, Гарри зашел с фланга и бросился в рукопашную схватку, во время которой Горячая Шпора был убит стрелой в лицо или, что более вероятно, сра­жен в самой гуще боя в последней отчаянной попытке прорваться к королю.

Шрусберийское поле оказалось невеселым местом для Гарри; ему было всего 14 лет, он командовал теми силами, которые вызвали гибель его друга и наставни­ка Генри Перси, да и сам он был тяжело ранен. Мужество принца, проявившееся в отказе выйти из боя, еще больше поражает после ознакомления с отчетом хирур­га Джона Брэдмора, который занимался его раной в замке Кенилуорт; принц «был поражен стрелой рядом с носом, с правой стороны... стрела вошла под углом, и... ее наконечник засел в дальней части черепной кости на глубине шести дюймов».

«Ночью и днем* в грозу и в тихую погоду он обходил лагерь. с неутомимой энергией».

 


Генрих V

Манеры принца Генрих V

Но как лее выглядел этот спокойно-решительный, сдержанный молодой чело­век? Вестминстерский монах, который имел возможность часто видеть принца, сообщал, что его члены были пропорциональны, кости и сухожилия крепки, у него был широкий лоб, круглый череп, каштановые волосы, коротко острюкен- ные по кругу выше ушей (так удобнее было носить раскалявшийся на солнце шлем), с прямым носом, с яркими, большими светло-карими глазами, с ровны­ми белоснежными зубами и раздвоенным подбородком.

Мэтр Жан Фюзори, выдающийся французский ученый, приезжавший с по­следним французским посольством перед войной 1415 года, встретил Генриха в Винчестере и заметил, что имея манеры принца, он казался больше похожим на священника и меньше напоминал солдата, чем его брат герцог Кларенсский. Та­кое описание неверно отображало характер принца. Кларенс был воином типа Горячей Шпоры и впоследствии погиб во время безрассудной атаки; Генрих же был превосходным и дотошным организатором, стратегом и тактиком. Он от­носился ко всем ровно, с учтивой любезностью, никогда не тратил слов впус­тую; с любым, кто его подводил, он был лед и пламень.

Мы пропустим годы буйных забав Гарри, когда он не был занят в Уэльсе; годы, когда он пришел к власти со своими собственными союзниками, часто выступал против воли отца, стал настолько опасным для правительства, что его отстранили от участия в королевском совете; время его фактического правления Англией во время болезни отца, ссоры между отцом и сыном; смерть короля. Пропустим все, пока не дойдем до его удивительного преображения по­сле вступления на трон как Генрих V в 1413 году. Он был вполне готов привести в порядок королевство, иметь дело с теми, кто быляелоялен к его отцу, либо строго карая их, либо возвращая отобранные земли и титулы при условии верной службы.

Подготовка к войне Генрих V

В 1414 году Генрих потребовал от Франции возвращения всех земель, принадле­жавших его прадеду королю Эдуарду III по договору в Бретиньи 1360 года, за­ключенному после английских побед при Креси в 1346 году и при Пуатье в 1356 году; он пошел дальше и потребовал, как Эдуард III, признания своих прав на трон Франции. Если кто-то из англичанин и мог на это претендовать, то это был Эдуард граф Марчский, по праву матери короля Эдуарда, дочери короля Фи­липпа IV Французского. Но Генрих был мечтателем. Он верил, что его предназна­чение состояло в примирении враждующих французских фракций бургиньонов и арманьяков, объединении всего христианского мира под властью одного папы римского и защите от неверных, и наконец, объединении армий всей Европы для возвращения Иерусалима. Но это все-таки было возможно. Король Франции в те­чение долгого времени был подвержен приступам безумия, религиозные и динас­тические споры раскололи страну; одновременно существовало два, а то и три па­пы римских; Генрих должен вмешаться и создать империю под своим правлением.

Время шло в дипломатических переговорах, шпионаже, обещаниях и нару­шениях обязательств, пока грубое оскорбление, нанесенное дофином, прислав­шим в подарок королю Англии теннисные мячи в знак напоминания о его бур­ной юности, не предоставило Генриху повода объявить войну Франции.

Под наблюдением Генриха была проведена грандиозная подготовка, которая одобрялась дворянством, жаждавшим завоеваний и чести, и всей страной, охва­ченной чувством самосознания и патриотизма. Тысячи солдат, огромное количест­во вооружения, десятки тысяч тисовых длинных луков, миллионы стрел, постро­енные или реквизированные суда, пушки, ранее никогда не виданные, люди и еще раз люди для исполнения любых военных задач; в июле и августе 1415 года огром­ная армия собиралась в Саутгемптоне в ожидании флота. Все было готово, Ген­рих V прибыл в Саутгемптон. Неожиданно граф Марчский, имевший весьма обос­нованные права на английский трон, раскрыл королю заговор, целью которого было убийство Генриха и возведение Марча на его место. Генрих действовал быст­ро: главари заговорщиков были арестованы, их без промедления судили и казнили. Установился попутный ветер во Францию, и в воскресенье 11 августа 1415 года флот, несущий армию, вышел в Саутгемптон-Уотерз. Одно судно загорелось, огонь перекинулся на два соседних корабля. Возможно, это была работа французских шпионов или не выявленных заговорщиков. Такое предзнаменование несколько ис­портило радостное настроение войска. Но Генрих указал на благоприятный знак — лебедей, плававших среди судов. Затрубили трубы, развернулись паруса, и флот с 2500 тяжеловооруженными воинами и копейщиками, 8000 лучниками, лошадьми, грумами, пажами, поварами, оруженосцами и самим королем на борту вышел в от­крытое море, держа направление на Арфлер, город на побережье Нормандии.


Генрих V

Через два дня, в полдень 13 августа, армада вошла в устье Сены и бросила якорь у Шеф-де-Ко, окрещенного солдатами «Кидкокс». На следующее утро после тщательной разведки началась высадка. Никаких признаков присутствия французских войск не наблюдалось, хотя от берега до города Арфлер были по­строены оборонительные рвы и насыпи. К субботе 17 августа выгрузка была закончена, и началось продвижение к городу через болота и берегу моря, от­крытому отливом в сильную жару. Король передал по рядам приказ: «Ребята, приободритесь; отдохните, успокойтесь и ничем не смущайтесь, поскольку с Божией помощью мы скоро получим хорошие новости».

Генрих строго следил за состоянием армии; солдатам запрещалось плохо обра­щаться с местным населением; женщинам, священникам и церквям не разреша­лось причинять никакого вреда, дисциплина в армии поддерживалась на высо­ком уровне — под страхом наказания и даже смерти. Хотя некоторые французы позже говорили о причиненных разрушениях, другие признавали, что француз­ские армии вели себя намного хуже. Ночью в воскресенье, 18 августа, окружение города закончилось. Генриху пришлось с тех пор и до самой смерти в 1422 году доказывать, что он был Цезарем в осадной войне; и кроме единственного большо­го сражения большинство его походов во Франции представляло собой ряд осад, тщательно, в духе Цезаря, спланированных с большим вниманием к деталям.

Падение Арфлера

Город держался до 22 сентября, когда лучшие люди города вышли с веревками во­круг шеи к Генри, который встретил их одетым в золотую парчу, сидя на троне. Ге­нрих вошел в город босиком и направился в церковь, где благодарил Бога, возвратив­шего Арфлер «его законному владельцу». Встал вопрос, что делать дальше. Армия сильно пострадала от военных потерь, болезней и дезертирства, а флот с подкрепле­ниями был рассеян штормом. Идти на Париж? Возвратиться домой за дополнитель­ными финансами и войсками? Совет Генриха рекомендовал ему вернуться в Англией Генрих разъезжал среди своих солдат на невысокой белой лошади, без шпор — он показывал, что не  собирается бежать, но умрет с ними, — воодушевляя их; он предупредил лучников, что французы отрубают всем пленным два пальца на правой руке.  Затем он спешился и встал в центре позиции армии  за своими знаменами.


Генрих V

Французы стояли, отделенные от англичан плос­кой, размокшей равниной, лежащей между лесами Трамекур и Азенкур. Единственными движениями, замеченными в огромной мас­се французов, были приготовления к завтраку и небольшое перестроение: их луч­ники и арбалетчики отошли в тыл. Генрих не мог оставаться на месте — его армия испытывала голод. Он приказал лучникам передвинуть колья ближе к врагу и ата­ковать его всеми силами. Лучники двинулись вперед через грязь, несколько раз приостанавливаясь, чтобы выправить строй. В пределах дальности полета стре­лы — 250—300 ярдов от французов — они остановились. Генрих внимательно сле­дил за любым движением врага, пока лучники укрепляли на новом месте колья, по­вернувшись к неприятелю спиной, и затем вновь выстраивались в боевой порядок. Командир лучников сэр Томас Эрпингем подбросил свой жезл в воздух; армия из­дала дикий крик, и пять или шесть тысяч стрелков открыли огонь по французам.

Уязвляющий, смертоносный ливень стрел вынудил французов перейти в на­ступление. Первой атаковала конница на флангах, с трудом преодолевая глубо­кую грязь и нацеливаясь на лучников, защищавших фланги. Пока она медленно, с трудом преодолевала защитный рубеж из кольев, лучники давали один залп за другим, раня и убивая, пока уцелевшие кони, взбешенные торчащими из ран стрелами, не кинулись назад, врезавшись в плотные ряды авангарда, наступав­шего в пешем строю. Беспорядок еще более усилил давку, но французы продол­жали упорно двигаться вперед. Сужающаяся линия леса заставила их еще боль­ше скучиться, но они преодолели несущийся навстречу град стрел, добрались до английских линий и своей численностью отбросили их назад. Линии войск Ген­риха стояли насмерть, и он находился в самой гуще боя; лучники уже не могли стрелять, так как враг  был слишком близко. Они бросили луки, взяли в руки мечи и боевые молоты и присоединились к тяжеловооруженным воинам, разя направо и налево, пока перед ними в грязи не выросли горы убитых и раненых. Лучники взобрались на них и наносили  ,удары сверху. Они сминали доспехи, кололи и руби­ли врага, чьи задние ряды все больше напирали на передние. Создалась такая давка, что французы не могли пользоваться оружием, превратившись в беспомощных жертв рубящих их англичан.

Французы сдавались целыми группами. Их, ошеломленных поражением, отправляли в тыл. Внезапно  К Генриху  v пронеслась весть, что последняя линия французов предпринимает новую атаку. К тому времени англий­ский обоз уже подвергся нападению, казна была разграблена, безоружные обозники убиты. Генрих видел грозящую опасность: сотни французских пленников могли подобрать оружие, которым была усыпана земля, и атаковать с тыла. Он приказал прикончить пленников; многие из них были убиты, пока не стало ясно, что опасность миновала. Для нас это кажется бесконечно жестоким, но для со­временников как в Англии, так и во Франции все было достаточно логично. Сражение закончилось примерно к двум часам дня. Генрих дал ему название в честь не­большого замка Азенкур, стоявшего неподалеку. Путь, далекий от Монмута.

Это была победа дисциплины и выдержки, бесстрашного командования, ко­торое Генрих продолжал демонстрировать в течение семи успешных лет похо­дов во Франции, а также разумного управления на родине. Что случилось бы, проживи он еще двадцать лет? Блестящий средневековый историк Брюс Мак- Фарлейн заметил по поводу Генри: «Как ни крути, он был, я думаю, самым ве­ликим человеком изо всех, кто когда-либо правил Англией».

 

Похожие материалы