postheadericon Велизарий

Велизарий
ок, 505-565гг

«Его высокий рост и величественные манеры соответствовали их представлению о герое».

Эдуард  Гиббон, «История упадка и разрушения Римской империи»

 

«Соединением щедрости и справедливости он приобрел любовь солдат не чужда­ясь людской привязанности. Страдания больных и раненых облегчались лекарст­вами и деньгами и, что еще более эффективно, целительным визитом и улыбкой своего полководца... В вольности военной жизни ни один не мог похвастаться, что видел его опьяненным вином; самые красивые готские и вандальские пленницы бы­ли готовы пасть в его объятия, но он избегал их очарования, и муж Антонины ни­когда не подозревался в нарушении законов супружеской верности... Очевидец и ле­тописец его деяний заметил, что среди опасностей войны он был отважен без опрометчивости, осторожен без страха, медленен или быстр смотря по ситуа­ции; в самом затруднительном положении он воодушевлялся реальной или мни­мой надеждой, но он был скромен и прост, когда ему улыбалась фортуна».


Велизарий

Не так уж часто Эдуард Гиббон позволяет себе такую откровенную хвалебную оду. Надо сказать, что ее герой жил в VI в., и источники раннего Средневековья всегда недостоверны; даже те немногие, которые дошли до нас, редко заслужива­ют полного доверия. (Нам действительно повезло, что высокообразованный си­рийско-греческий писатель Прокопий Кесарийский был свидетелем большей час­ти событий, которые он описывал, и, таким образом, гораздо больше заслуживает доверия, чем большинство его собратьев-хроникеров.) Однако такое свидетельст­во, которым мы располагаем, заставляет предположить, что хотя самый блестя­щий и знаменитый полководец императора Юстиниана — как любой другой вое­начальник его времени — мог, оказаться при случае способным на жестокость, он, тем не менее, в чем-то соответствовал идеальному образу, описанному этим историком, обычно

Бунт «Ника» Велизарий

Велизарий был, как и его господин, романизированным фракийцем. Его возвышение было стремительным. Его военные способности были неоспоримы; личная храбрость подтверждалась снова и снова, и он был настоящим военным вождем. В 529 году, когда ему еще не исполнилось и 30 лет, он нанес сокрушительное поражение намного более сильной персидской армии при Даре в нескольких милях к северо-востоку от Ни гораздо менее снисходительным в своих оценках.  Он добился еще большей известности в самом Константинополе во время самого серьезного политического кризиса за все время правления Юстиниана — так называемого бунта «Ника». Для возникновения беспорядков было несколько причин, самой важной из них стало разделение народа на две конкурирующие партии — «голубых» и «зеленых».

Первоначально их имена произошли от цветов, которые носили две основные команды возничих на Играх, но сами фракции дав­но перешагнули узкие границы арены. К тому моменту они представляли собой две независимые полуполитические партии, каждая из них обладала опасным ко­личеством власти. Чувствуя себя в безопасности на троне, Юстиниан тогда стал проводить жестко репрессивную политику, лишая партии их привилегий и огра­ничивая их произвол суровыми, иногда даже жестокими наказаниями.


Велизарий

Это случилось 13 января 532 года, когда Юстиниан занял свое место на Ип­подроме. Его появление вызвало волнение. Неожиданно «голубые» и «зеленые» впервые объединились; их крики «Nika! Nika!» («Побеждай! Побеждай!») больше не были обращены к их любимым командам. Слово это стало теперь уг­рожающим кличем, направленным против персоны императора. Гонки нача­лись, но скоро были забыты. Толпа выплеснулась из цирка, одержимая страстью к разрушениям, и пять дней дым плотным облаком покрывал город, так как почти все главные общественные здания погибли в огне, Охваченный паникой Юстиниан собирался тайно бежать, его с трудом остановила императрица Феодора, которая предпочла смерть бегству. Она заявила, что если ей суждено уме­реть, то самым благородным саваном для нее будет императорский пурпур.

К счастью, при дворе присутствовал Велизарий. Он собрал своих солдат — в основном скандинавских наемников не: и повел их к Ипподрому, ворвавшись внутрь и захватив толпу врасплох. Тем временем командир императорский гвардии, пожилой и обманчиво болезненный на вид евнух-армянин по имени Нарсес, разместил своих воинов у выходов с приказом убивать всех, кто попы­тается бежать. Последовала резня. Число погибших, как говорит Прокопий, достигало тридцати тысяч. Пришлось заплатить тяжелую цену, но Велизарий почти наверняка спас жизни императорской четы. Он, возможно, спас Визан­тийскую империю. Он стяжал себе славу.

В период относительного внутреннего спокойствия, последовавшего за бун­том, Юстиниан смог наконец сконцентрироваться на главной цели своего прав­ления — освобождении Западной Римской империи от вандалов и готов. Он по­нимал, что единственным человеком, которому можно поручить выполнение этой задачи, был Велизарий. Полководец сначала отплыл в Карфаген, столицу северо-африканского королевства вандалов, занимавшего примерно террито­рию современного Туниса, где принц Гелимер недавно захватил трон. На флаг- манском корабле вместе с самим Велизарием находились служивший его воен­ным секретарем Прокопий и, как обычно, жена Антонина.

Антонина почти всегда сопровождала Велизария в его походах — возможно, чтобы он мог за ней присматривать. Ее происхождение мало чем отличалось от происхождения императрицы, с которой они были близкими подругами. Их дружба была ценна им обоим. Феодора знала, что она всегда могла контролиро­вать Велизария, который стал самым влиятельным человеком в империи после Юстиниана, через его жену; в то время Антонина могла положиться на импера­трицу, которая защищала ее от последствий бесчисленных супружеских измен.

Как и Феодора, Антонина также была воспитана в театре и цирке. Обе женщи­ны имели бурное прошлое, но в отличие от императрицы Антонина не делала по­пыток обуздать свой характер после заключения престижного брака. По край­ней мере на двенадцать лет старше мужа — Прокопий заявляет, что на двадцать два года, Цй она уже имела несколько детей, законнорожденных и внебрачных, и в последующие годы причиняла мужу большие неприятности, а иногда и муче­ния; но его любовь к ней оставалась, тем не менее, глубокой и прочной.


Велизарий

Краткий рассказ о завоевании Велизарием Карфагена приведен отдельно . Что было типично для него, после занятия города он дал своим воинам строгий приказ уважать местных жителей, которые, несмотря на столетие, прове­денное в оккупации, фактически оставались римскими гражданами, как и сами солдаты Велизария. Не было никакого чванства, никакой дерзости или высокоме­рия; все купленное в магазинах должным образом оплачивалось. По возвращении феодора Велизария в Константинополь он был награжден триумфом — первый военачальники ее придворные неимператорского рода, которому была оказана такая честь за прошедшие  пять с половиной столетий, и последний, кто когда-либо получал эту награду   из базилики

Завоевание Италии Велизарий

Велизарий теперь был готов взяться за исполнение второй части генерального плана императора — завое­вание Италии. Это было, несомненно, намного слож­нее, чем успешное завершение первой части. Он от­плыл в Сицилию летом 535 года с семью тысячами пятьюстами воинами и захватил остров практически без борьбы единственная попытка сопротивления был сделана готским гарнизоном Панорма (Палер­мо). Велизарий сосредоточил свой флот так близко от берега, что мачты возвышались над городскими стена­ми. Он посадил Солдат в корабельные шлюпки, кото­рые приказал подтянуть к нок-реям, откуда они могли обстреливать защитников и, как говорят, даже пере­прыгивать непосредственно на городские стены. Од­нако прежде чем он смог пересечь пролив, его срочно отозвали в Африку, чтобы подавить опасный мятеж в имперской оккупационной армии; высадиться на ита­льянскую землю он смог не ранее весны 536 года.

Наступление Велизария опять не встречало сопро­тивления, пока он не дошел до Неаполя, жители кото­рого стойко обороняли свой город в течение трех не- дель. Он предупредил неаполитанцев, что в случае их сопротивления не сможет удержать своих полудиких варваров от убийств, грабежей и мародерства, которые они рассматривали бы как свою заслуженную награду. Неаполитанцы дорого за­платили за свой героизм. Гунны, все до одного язычники, не испытывали никако­го раскаяния, сжигая дотла церкви, в которых находили убежище их жертвы.

Следующей целью был Рим. Король Витигес  пожилой полководец, которо­го вожди готов недавно избрали на трон, — объявил, что не будет защищать го­род, а Папа Римский Сильверий открыл ворота перед имперской армией. Но ес­ли папа и его окружение предполагали, что тем самым они избегнут бедствий осады, то им пришлось разочароваться. Велизарий не впал в подобное заблужде­ние. Он подозревал с серьезным на то основанием, что Витигес просто обеспе­чил себе отсрочку, чтобы собрать силы, и оказался прав. Готы осадили город, и осада продлилась в течение года и девяти дней. Все это время осаждающие раз­рушали акведуки, нанеся Риму удар, от которого город не смог оправиться в те­чение тысячелетия. Но стены Рима держались. Только в марте 538 года готы на­конец отступили. Они двинулись на север по Фламиниевой дороге, Велизарий бросился в преследование и напал на них у Мильвийского моста на том самом месте, где Константин Великий разгромил войска своего противника Максен- ция за 226 лет до этого. В результате нападения сотни врагов утонули в Тибре.

Несколько дней спустя полководец выступил на север, но его поджидали не­приятности. В то время как он был в Анконе, прибыло подкрепление из Кон­стантинополя под командованием самого влиятельного члена императорского


Велизарий

двора — евнуха Нарсеса. Нарсес не был военным. Его жизнь прошла во дворце, и даже его пост командира гвардии был по большому счету более дворцовой должностью, чем военной. Присутствие Нарсеса, таким образом, могло иметь лишь одно объяснение: Юстиниан перестал доверять Велизарию. Ведь тот был слишком заметным, слишком успешным, слишком богатым и, будучи все еще чуть более тридцати лет от роду, слишком молодым. Короче говоря, он был сде­лан из того же материала, что и императоры; но более тревожило то, что он был из тех мужчин, что сами делали себя императорами. Полномочия евнуха под­твердили этот факт. Он должен был повиноваться всем решениям Велизария, пока они казались совместимыми с общественным благом. Другими словами, ев­нух мог отклонить любые решения Велизария, касавшиеся государственной по­литики. Прибытие Нарсеса фактически раскололо армию пополам. Некоторые военачальники оставались верными Велизарию, тогда как другие повиновались только Нарсесу. Прямым результатом этого раскола стало то, что имперский гарнизон в Милане был принужден сдаться из-за голода, готы вырезали всех жи­телей мужского пола и не оставили в городе ни одного целого здания.

Эта катастрофа имела лишь одно полезное последствие. Юстиниан немедлен­но отозвал Нарсеса назад в столицу, оставив Велизария тем временем вести на­ступление на Равенну. Город был уже окружен: с берега — его армией, со сторо­ны моря — имперским флотом, который установил практически непроницаемую блокаду. Однажды ночью секретный посланец прибыл в имперский лагерь с не­обычным предложением: Витигес отказывался от трона в пользу Велизария с условием, что последний должен был объявить себя императором Запада. Мно­гие имперские военачальники ухватились бы за такой шанс.Большая часть армии, вероятно, поддержала бы Велизария, а с готами за спиной он мог справиться с любой карательной экспеди­цией из Константинополя. Но Велизарий хранил вер­ность, по словам Прокопия, он ненавидел слово «узур­патор» лютой ненавистью», и маловероятно, что он хотя бы на мгновение задумался над предложением готов. Однако он увидел в нем идеальный способ привести вой­ну к быстрому и победному концу. Он согласился. Воро­та были открыты, и армия вошла в город.

Но никакого самопровозглашения не последовало. Готы скоро поняли, что их обманули. Витигес и его придворные попали в плен, и нет никаких свидетельств, что Велизарий испытывал угрызения совести. Само предложение было вероломным, а он предотвратил не­исчислимые жертвы с обеих сторон. Его триумф после захвата Карфагена был великолепен; какой же должна была стать его награда за возвращение под юрисдик­цию империи итальянского полуострова целиком, включая Равенну и даже сам Рим?

Зависть императора Велизарий

Увы, Велизарий был разочарован. Каждая победа, ко­торую он теперь одерживал, только увеличивала за­висть императора. Конечно, никакого чувства победы не витало в воздухе, когда в июне 540 года он возвра­тился домой и узнал, что персидский царь Хосров захватил Антиохию. Его присутствие требовалось не на Ипподроме, а на восточном фронте. Велизария поджидала еще одна неприятная неожиданность. Антонина, которая не сопро­вождала его в Италию, вступила в любовную связь со своим собственным кре­стным сыном, этой страсти покровительствовала сама императрица. Из-за этого он на некоторое время задержался в Константинополе, но персидская кампания так или иначе развивалась очень неуверенно из-за вспышки эпиде­мии бубонной чумы в обоих лагерях. В 542 году Хосров был вынужден увести войска; Велизарий возвратился домой, где его положение еще больше ухудши­лось. Юстиниан стал жертвой эпидемии, и Феодора взяла всю власть. Велиза­рия обвинили в том, что он незаконно обогатился, захватив сокровища варва­ров. Он нашел свое хозяйство разоренным; все сколь-либо ценное, что он имел, было передано в императорский дворец. Только после выздоровления импера­тора в следующем году влияние Велизария было частично восстановлено.


Велизарий

И очень вовремя: молодой король готов в Италии Тотила перешел в наступ­ление и уже взял Неаполь. Велизарий отправился назад на полуостров, но с бо­лее низким статусом, с ограниченными полномочиями, меньшим количеством денег и лишь с горсткой неопытных войск. Он делал все возможное, но враж­дебными к империи уже были не только готы, но фактически все население. Юстиниан неохотно прислал подкрепление, но Велизарий не смог воспрепят­ствовать Тотиле захватить Рим. Хотя борьба продолжалась по всему полуост­рову, скоро стало ясно, что положение безвыходное. После его славной первой итальянской кампании вторая принесла только расстройство и разочарование.

Но он сохранил Италию для империи, по крайней мере, на какое-то время. Он заложил основы для ее отвоевания. Это позволило его старому сопернику Нарсесу, обладавшему всеми ресурсами, которых напрасно добивался Велизарий, одерживать победы, которые по праву должны были стать победами Велизария. В 549 году он с печалью вернулся в Константинополь.

Последние годы Велизарий

Юстиниан оказал ему теплый прием. Они отдалились друг от друга из-за Фео­доры, которая непрерывно настраивала мужа против Велизария; но Феодора умерла в 548 году, и с ее смертью доверие между ними быстро восстановилось. Карьера полководца, однако, был близка к завершению. Он участвовал еще в двух незначительных походах, отбив Корсику у испанских вестготов и успеш­но отразив набег гуннского племени кутригуров, неожиданно вторгшихся на территорию империи, пробившихся на восток через Фракию, не дойдя всего 20 миль до столицы. К этому времени ему было уже за пятьдесят, и хотя про­шло десять лет с тех пор, как он командовал крупными операциями, он не поте­рял ни своей энергии, ни своего тактического воображения. С несколькими сотнями воинов Велизарий организовал блестящую партизанскую кампанию, заманив кутригуров в тщательно спланированную засаду, где четыреста вра­жеских воинов были убиты на месте. К его большому удивлению, Юстиниан наградил триумфом самого себя за эту серьезную и великолепную победу, ко­торая была целиком делом рук Велизария. Та старая зависть, которая всегда тлела в его сердце, внезапно вспыхнула вновь, впервые после смерти Феодоры.

Велизарий, конечно, заметил это, и постарался отойти на задний план. И можно представить себе его удивление, когда осенью 562 года один из изве­стных граждан, обвинявшихся в заговоре против жизни императора, назвал его имя в числе участников. Доказано ничего не было, но его лишили всего достояния и привилегий, и в течение восьми месяцев он переживал свой позор, пока Юстиниан, в конце концов убежденный в его невиновности, не восстано­вил Велизария во всех правах. После того как он в очередной раз вернул себе расположение императора, мы можем с удовлетворением отметить, что остаток жизни Велизарий прожил в спокойствии и комфорте. Он умер в марте 565 го­да в возрасте около 60 лет.

Прошло уже пятнадцать столетий, а Велизария все еще помнят как одного из великих полководцев во всемирной истории. Была ли его репутация заслужен­ной? Судить об этом нелегко — мы просто не знаем достаточно о его способно­стях стратега или тактика. Единственное реальное свидетельство, которым мы располагаем, это свидетельство его успеха почти в каждой военной экспедиции, когда-либо им предпринятой. Исключение, конечно, составляет его вторая Итальянская кампания, но вину за ее провал можно возложить непосредствен­но на императора. Если бы Юстиниан поборол свое инстинктивное — и совер­шенно необоснованное — недоверие к лучшему своему полководцу, не только снабдил его необходимыми полномочиями и войсками, но и показал свое полное доверие, нет сомнений, что вторая кампания была бы столь же победной, как и первая, а участие Нарсеса было бы не нужно. С другой стороны, сам сюжет, ко­торый Роберт Грейвс превратил в превосходный роман «Князь Велизарий», стал бы намного менее интересным. Военная история дает нам немного приме­ров карьеры, в которой человеческие слабости играют столь существенную роль.

Завоевания Карфагена Велизарием

 


Велизарий

В разгар лета 533 года большая экспедиция подняла паруса в бухте Золотой Рог. В ее состав входило пять  тысяч конницы и в два раза больше пе­хоты, по крайней мере половина из них - варвары-наемни­ки, главным образом гунны, и сильный отряд скандинавов. Они отплыли на пятистах транспортах в сопровождении девяноста двух дромонов. (Дромоном назывался неболь­шой византийский военный корабль с командой из двадца­ти гребцов, сидящих на одной гребной скамье.)

Сделав краткие остановки на Сицилии и на Мальте, экспедиция высадилась в самой восточной точке тунис­ского побережья и двинулась на север к Карфагену. Армия короля вандалов ждала около мильною камня, где дорога с юга входила в узкую долину. Он планировал тройную атаку: его брат Аммата должен был напасть на авангард, племянник Гибамунд - на центр, а сам он ударил бы с ты­ла. К сожалению для Гелимера, его подвела координация. Аммата выступил слишком рано: Велизарий был готов к отпору, и в произошедшем бою Аммата погиб. Его солда­ты пали духом и бежали. Фланговое нападение не принес­ло успеха; византийская конница состояла из гуннов, ужасных на вид и безжалостных. Бросив на них всего лишь один взгляд, вандалы бросились спасаться бегством. Все теперь зависело от Гелимера. Поначалу казалось, что про-имущество на его стороне. Но затем ом  натолкнулся    на тело брата и отказался двигаться с места, пока труп не вынесут с поля боя. Велизарий перехватил инициативу, сломил сопротивление войска вандалов и рассеял его. Путь на Карфаген был открыт.

В воскресенье 15 сентября победоносный полководец торжественно вступил в город. Гелимер. однако, все еще оставался на свободе. Он перегруппировался и получил подкрепление от местных племен пунийцев и берберов; для завершения миссии Велизария требовалось еще одно сражение. Оно произошло в середине декабря. На сей раз Велизарий сразу взял инициативу в свои руки, трижды атаковав плотные ряды вандалов. Гелимер снова заколебался; его воины, видя нерешительность своего полководца, начали отступать - и тогда гунны еще раз бросились в атаку, превратив отступление вандалов в бегство. Гелимер бежал в дикие области Нумидии, его армия в беспорядке последовала за ним. Имперские войска потеряли пятьдесят воинов, вандалы - восемьсот. Это был конец. Велизарий подошел к городу Гиппон-Регию, который сразу открыл перед ним ворота, и захватил королевскую сокровищницу. Затем в сопровождении обоза с пленными вандалами и повозками, загруженными трофеями, он возвратился в Карфаген.

 

Похожие материалы